Дело «Тенкилл»

Его пронзительный звук и нелепость того, что звонил он, а не фирменный айфон, как обычно, стали для меня разрывной гранатой. Я попятилась прочь от телефона, будто от маньяка с ножом, ошарашенно ожидая, когда сработает инстинкт бегства. На третьем звонке этот инстинкт подтолкнул меня мчаться к лифту, к машине, прочь из города.

Я не взяла свой личный ноутбук.

Я не перевернула жёлтый пакет. Я могу лишь предположить, что там была книга. Я не взяла коробку Генри.

Я не думала ни о чём, кроме того, что нужно бежать.

Телефон звонил, звонил и звонил, когда я уходила, и, клянусь, я слышала его звон, даже садясь в машину и выезжая из подвала здания.

Я снова и снова слышала слова тёти Вайолет, они стучали в моём мозгу: никогда не сомневайся, убегай в ту же секунду, как считаешь нужным, девочка. Если ошибёшься, ничего страшного. Ты всегда можешь вернуться. Но если ты права, у тебя будет ещё один день перед боем. Всегда, всегда доверяй своим инстинктам.

Я припарковала машину на стоянке за городом, поймала такси, попросила подбросить меня до автобусной станции в каком-то случайном городе на час ближе к Лене, заплатила наличными. Позвонила Лене из таксофона. Лена приехала за мной, и вот я здесь.

Так что я совершила ужасный поступок, а потом пришла к Лене. У неё нет устройства такой мощности, чтобы просмотреть на нём шестьсот грузовиков электронных писем; для работы ей требуются лишь паршивый ноутбук и айпад.

Это рискованно. Это ужасно рискованно.

Никто не должен был знать о Лене. И всё же нас нашёл дрон, и мы прячемся.

За последние три дня я пыталась сказать себе: никто не знает о Лене.

Почему я никому не рассказывала о Лене целых одиннадцать лет – это другая история или, может быть, часть истории, потому что она связана с моим детством, связана с тетей Вайолет, с тем, что она сделала и как сбежала, и кем, таким образом, стала я. Но сейчас, сидя в коттедже Лены посреди красочного поля, я отчаянно хочу добраться до точки А по намеченному нами курсу.