Дело «Тенкилл»

 – Но он лишь таращится на неё, такой милый, такой невозмутимый, такой всемогущий там, на большой высоте. – Ну что же за идиот. – Она поворачивается ко мне. Я наполняю кастрюлю водой и запускаю «Мистера Кофе», вспоминаю эспрессо-машину ресторанного уровня в моём пентхаусе в Бостоне и думаю, что, несмотря на её инопланетную гладкость и идеальную обжарку зёрен, мне всё же больше нравится старый, издающий оглушающие звуки «Мистер Кофе» Лены.

Два года назад перейдя в «Котон & Коверкот», я быстро узнала, что все её сотрудники получают в подарок такую вот роскошную кофемашину.

«Котон & Коверкот» относится к числу фирм из списка AmLaw 100, которые платят партнёрам семизначные суммы, а каждому юристу выдают фиксированную премию в сто тысяч не один, а два раза в год. Этот подход индустрия называет Двойной Данк. Вот почему, придя сюда после «Стокса & Крэйна», я чувствовала себя так, будто выиграла в лотерею.

Я скучаю по «Стоксу & Крэйну». Я совершила ужасную ошибку. И я буду скучать по «Мистеру Кофе» Лены и недолгой, но отличной возможности спрятаться здесь с ней.

– Я буду скучать по этому месту, Лена.

– Вот как? Хорошее убежище я тебе устроила?

– Лучшее в мире.

Она улыбается, и я улыбаюсь в ответ.

Сначала я думаю, что это просто бурлит старая кофемашина. Но Сыщик вдруг подскакивает и с громким лаем бежит к входной двери, которую мы оставили открытой. Половицы трясутся. Зэ Эм спрыгивает на пол, на сморщенный серый ковёр, оттуда – на кухонную стойку и в объятия Лены.

То, что сперва показалось мне свистом ветра, слишком монотонно и слишком громко, чтобы это могло быть порождением матери-природы.

Новый вихрь врывается в дверной проём, он тише, но настойчивее. Сыщик сходит с ума и как бешеный лает на беспилотник, зависший в проёме и направленный на моё лицо. Он дёргается в воздухе и останавливается напротив Лены.

Над домом раздаётся громкий, гулкий шум вертолета. Значит, произошло вот что: вертолёт выследил меня, и кто-то на борту отправил дрон для более тщательного осмотра.

Меня нашли. Нас увидели вместе. Я подвергла мою милую Лену опасности. Разрушила её храм. Я готова умереть от стыда.

Наши глаза встречаются.

– Вот сучьи дети. Чёрта с два, – говорит она.

– Спускайся в комнату, – шепчу я, стоя спиной к дрону, чтобы тот, кто нас снимает, не мог прочитать это по моим губам.

Она кивает, крепко прижимает Зефирную Морду к груди, пытаясь успокоить, торопливо захлопывает дверь.