Нечестивец

Внезапно ей стало любопытно, что за внешность таится под маской. Неужели ужасный шрам настолько обезобразил его лицо, что он вынужден носить эту кожаную нашлепку?

Говорил он вполне свободно, и его спокойный тон почти рассеял ее страхи.

– Но я пока не виделась с Тристаном. Вы мне не позволили, – напомнила она. – Я не представляю, что привело его сюда. Знаю только, что надо доставить его домой, и как можно скорее. Клянусь вам, у него нет – и не может быть – никакой причины воровать.

– Вы сами вполне состоятельны?

– А вас это сильно удивило бы, сэр?

Он положил вилку и нож и окинул ее оценивающим взглядом:

– Да.

Ваше платье прелестно, и вы умеете его носить, но, насколько я понимаю, оно несколько старомодно. Вы прибыли не в своем экипаже, а в наемном кебе, который, между прочим, уже отослали в Лондон.

Камилла напряглась, предвкушая печали грядущего дня. Как можно скорее надо вытаскивать отсюда Тристана, иначе можно распрощаться со своей столь желанной и жизненно важной работой.

Она положила вилку и нож.

– Возможно, у меня и нет огромного богатства, сэр. Но не в вашем смысле этого слова. Судьба наделила меня иным богатством: способностями и умением их применить. Я работаю, сэр, и получаю еженедельное жалованье.

Его синие глаза сузились так, что ресницы почти сомкнулись. Она резко вздохнула, поняв, что он превратно истолковал ее слова.

– Как вы смеете, сэр! – взорвалась она.

– Что я смею?

– Я не занимаюсь этим!

– Чем вы не занимаетесь?

– Тем самым, о чем вы думаете!

– Тогда чем же? – недоверчиво спросил он.

– Вы просто грубиян! – Разъяренная Камилла забыла сейчас о Тристане и совсем уж было собралась отбросить салфетку и подняться с места.

Граф накрыл ладонью руку Камиллы, удерживая ее на месте. Ему для этого пришлось потянуться через стол, и она теперь близко видела его лицо и чувствовала его напряжение – странное и жгучее – и мощь его стальной хватки.

– Мисс Монтгомери, мы сейчас обсуждаем важный вопрос, а именно: следует ли мне посадить вашего опекуна под арест.

Если вы в поисках истины предпочитаете выискивать обиды, то обижайтесь в первую очередь на себя. Я всего лишь повторяю свой вопрос: чем вы занимаетесь?

Она почувствовала, как в ее груди поднимается волна гнева, но ей надо было смутить его взглядом и не дрогнуть, чтобы выйти на свободу, пока борьба еще имеет смысл.

– Я работаю, сэр, на музей, на отдел египетских древностей! – прошипела она.