Кукушкин остров

В компании Яниного парня принято веселиться, а шумные вечеринки в незнакомых квартирах Майе не нравились, как и посещение мест, где алкогольные напитки подавали, не спрашивая возраст. Но она не могла оставить Яну одну и всегда шла за ней…

Амалия молча выслушала рассказ мужа о произошедшем сегодня днем непростительном поступке приемной дочери. Кусок в горло не лез, она, не сказав ни слова, вышла из-за стола и направилась в гостиную. Амалия нашла пустой рюкзак и, вернувшись с ним на кухню, спросила:

– Где платье, туфли и остальное?

Роберт отодвинул тарелку, Лукреция последовала его примеру.

– Спрашиваю еще раз, где вещи?

– Я попросил Лукрецию позаботиться о них, – произнес Роберт, посмотрев жене в глаза.

– Я выбросила их. Грешно присваивать себе чужие вещи. Разве я поступила неправильно, мама? – без тени раскаяния в голосе ответила на вопрос Лукреция.

– Тогда одевайся, пойдешь доставать обратно, – серьезно сказала Амалия, не выпуская из рук рюкзак.

– Я твоя родная дочь! Я ни в чем не виновата и не пойду копаться в грязи.

– Сбавь тон, Лукреция. Ты ведь знаешь, мы с мамой тебя очень любим. Ты поступила правильно, избавившись от непристойного наряда и прилегающих к нему аксессуаров.

– Я не позволю… – сквозь зубы процедила Амалия.

– Что, дорогая?

– Я не позволю издеваться над Майей. Она такая же мне родная дочь, как и Лукреция!

– Тише, тише, – спокойным голосом продолжил говорить муж. – Тебе нужно присесть, успокоиться, в конце концов поесть.

– Мне не нужно было возвращаться к тебе. Это ты во всем виноват!

Временами Амалия жалела, что вернулась к мужу, жалела и о том, что отдалялась от Майи и возвращалась только чтобы снова отдалиться. Она не была похожа в воспитании на свою мать, но это не делает ее хорошей матерью для собственных детей.

Амалия быстрым шагом вышла в коридор, оставив рюкзак на кухне. Лукреция вскочила с места, опрокинула за собой стул и пошла за ней. Отец поднял его, тяжело вздохнул и бросил тарелку Майи в раковину.

Лукреция с матерью сцепились руками, как в греко-римской борьбе, стоя друг против друга. Амалия уперлась голыми ногами в коврик прихожей, в то время как ноги Лукреции в носках заскользили по полу. Она потянула дочь на себя, та с грохотом упала на колени и зарыдала. Вбежавший в коридор Роберт поднял Лукрецию на ноги и грозно посмотрел на жену. За последние года их отношения превратились в повесть-притчу «Кролики и удавы».