Освобожденные

– Видишь, это судьба, что ты поедешь в Аризону.

Калеб улыбнулся, но сдержанно. Я вопросительно на него посмотрела.

– Ничего. Ну… то есть чего, но… Сейчас мы не должны говорить о будущем, помнишь? Тебе не нужно ничего знать до свадьбы.

Я добродушно улыбнулась и откусила кусочек от медовой булочки, пока Калеб жевал свои длинные говяжьи палочки.

Спустя час он свернул на обочину. Он устал и хотел спать.

– Мы что, прямо тут заночуем?

– Отелей здесь нет, детка.

– Я знаю… но…

Он сочувственно мне улыбнулся.

– Понимаю, но мы не можем искать их в темноте. Поспим здесь. Мы, конечно, еще не в долине, поэтому мимо будут ездить, но к нам никто не сунется. А утром встанем и первым делом пойдем искать ребят.

– Никто к нам не сунется, говоришь? А ты смотрел «У холмов есть глаза»? Или «Техасскую резню бензопилой»? Или «Психо»?!

Калеб усмехнулся:

– Да, но я прибью любого, кто к тебе приблизится! Ты же мне доверяешь, правда?

– Конечно.

Он вынул ключи и, выйдя из машины, уселся на заднее сиденье.

Он засмеялся – хрипло и весело, – а затем помог мне подняться и усадил верхом к себе на колени. Он улыбнулся и, потянувшись, скинул с меня кеды. Медленно. Они со стуком упали на пол внедорожника, а Калеб, не сводя с меня взгляда, стянул и носки. Я перестала хихикать, таким чувственным было это движение.

Та часть меня, которая недавно так явно проявилась, часть, столь созвучная телу Калеба, каждому его движению, сейчас вдруг очнулась. Он снял капюшон у меня с головы. Тут я поняла, почему кассир в магазине так странно себя вел: он, наверное, решил, что я хочу его ограбить, в таком-то прикиде.

Калеб отвел назад мои волосы и легонько провел пальцами по шее. Я сглотнула.

– Ты не против тут поспать? – спросил он еле слышно. – Мы можем лечь сзади, если хочешь, но…

– Нет, – ответила я.

Я сама удивилась, какой хриплый у меня стал голос. Калеб тоже это заметил.

– Я хочу остаться здесь, – проговорила я.

– Хорошо. Как хочешь.

Я уткнулась во впадинку между его плечом и шеей; затем резко вдохнула и выдохнула. От него прекрасно пахло, и от этого запаха у моего тела начались некоторые затруднения… Оно отчаянно нуждалось в Калебе (во всех смыслах), и это мешало здраво мыслить.