Змей и голубка

Глупая ошибка, но колдовство сбило меня с толку. Слишком давно я не занималась им.

К моему ужасу, один из стражников уже начал ворочаться. Я прекрасно знала, что он расскажет шассерам, когда придет в себя.

Бас уже закрывал хранилище и возвращал портрет на место.

– Можешь нас вытащить? – В его глазах полыхала паника – и отчаяние. Мы оба слышали, как констебли и шассеры окружают особняк. Скоро все выходы будут отрезаны.

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали, и не только из-за переломанных пальцев. Я была слаба, слишком слаба после сегодняшнего колдовства.

Как я могла так себя запустить и ослабнуть? Потому что боялась разоблачения, напомнила я себе. Риск был слишком велик…

– Лу! – Бас схватил меня за плечи и затряс. – Ты можешь нас вытащить?

Глаза защипало от слез.

– Нет, – выдохнула я. – Не могу.

Он поморгал, быстро и тяжело дыша. Шассеры что-то кричали внизу, но это было неважно. Важно было лишь решение, которое Бас принял, глядя мне в глаза.

– Ладно, – сказал он и сжал мои плечи.

 – Удачи.

А потом развернулся и бросился прочь из комнаты.

Мужское имя

Рид

От особняка Трамбле так и несло колдовством. Запах витал над травой, окутывал лежавших на земле охранников, которых Трамбле пытался привести в себя. Рядом над ними склонилась высокая женщина средних лет. Рыжеволосая. Очень красивая. Сам я ее не узнал, но кое-что заподозрил, и когда братья зашептались о ней, убедился, что прав.

Мадам Лабелль. Небезызвестная куртизанка, госпожа «Беллерозы».

Ей здесь определенно было делать нечего.

– Капитан Диггори.

Я обернулся, услышав за спиной напряженный голос. Там, крепко сцепив руки, стояла стройная светловолосая дама, и на ее безымянном пальце сверкало дорогое обручальное кольцо. В уголках ее глаз были морщинки недовольства, а взглядом в этот самый миг она сверлила мадам Лабелль.

Жена Трамбле.

– Здравствуйте, капитан Диггори. – Вначале я услышал мягкий голос Селии, а затем и сама она вышла из-за спины матери. Я тяжело сглотнул. Селия все еще была одета в траурный наряд, а в свете огня ее зеленые глаза казались как будто остекленевшими.

Они распухли, покраснели, а на щеках у Селии искрились слезы. Как же мне хотелось в этот миг броситься к ней и поскорее утереть их. А вместе с ними стереть и всю эту кошмарную сцену, так похожую на ночь, когда мы нашли Филиппу.

– Мадемуазель Трамбле. – Вместо всего этого я склонил голову, явственно чувствуя, как внимательно на меня смотрят братья. Особенно Жан-Люк.