В случае смерти разбить

Почти машинально, Улисс взял его, теплый, и спрятал в карман.

Девушка махала им вслед рукой и желала удачи.

– Что ты ей сказала, волшебница? – Улисс мучился от любопытства уже долго.

Соль задорно рассмеялась и приложила палец к губам.

– Не скажу, – она зевнула. – Кстати, как думаешь, сколько сейчас време…

Холодный пот прошиб насквозь уже тогда, когда Улисс зажал ей рот. Успел. Соль дергалась в его руках, пытаясь высвободиться, и что-то мычала, но Улисс отпустил ее, только когда успокоился. Унял дрожь и холод в своем теле, мысленно выдохнул, потому что выдохнуть по-настоящему не мог.

Соль отплевалась и вытерла рот.

– Ты чего, сдурел?

– Это ты сдурела! Чуть не угробила нас обоих, черт! – продолжил ругаться безмолвно, у себя в голове: черт, черт, черт, черт, черт. – Нельзя такое спрашивать! Как можно не знать?

– Хватит орать! – Соль повысила голос, и только тогда он понял, что сам кричит, и уже давно. Прижал руку к горлу, потрясенный. – Я не знала.

Он едва разобрал конец ее фразы.

– Ну, прости. Ну, – Улисс никогда не умел утешать, особенно тех, кого сам же и расстроил – вечно чувствуешь себя полным болваном, – я не хотел, просто ты напугала меня. Не читала, что ли, правила?

Соль вздрогнула. Ее спина выпрямилась, и девочка ответила совершенно ровно:

– Я забыла про этот пункт, извини, ладно? Пошли.

Шла впереди, а Улисс, глядя ей в спину, думал, что, вроде-бы, не видел надписей на ее ладони, хотя теперь, когда он об этом подумал, уже не был уверен.

Четыре колпака уже были найдены, и думать о чем-то таком совершенно не хотелось. Еще чуть-чуть, и Улисс будет в безопасности, тугая пружина внутри распрямится, можно будет расслабиться. Согреться. По-настоящему согреться, он был в этом уверен. Хотелось ускорить шаг, передвигаться бегом, лишь бы побыстрее. Улисс с трудом заставлял себя идти нормально, внимательно глядеть по сторонам, чтоб не пропустить, прислушиваться… Но мысли то и дело пускались вскачь, неслись туда, за стену.

Он почти видел палатки под открытым звездным небом, огонь, огороженный камнями, вокруг которого смеющиеся и добрые люди, котелок с кашей. Здесь звезд не было, но за стеной точно есть, он был уверен!

Однако, чем дольше они шли, тем слабее становилось наваждение, и сильнее – отчаяние.