В случае смерти разбить

Его будто что-то тянуло, влекло за стену, прямо как уставшего от странствий моряка на сушу. Поэтому он не сразу увидел, как Соль приблизилась и опустилась на корточки.

– Тогда я тоже поищу, ладно?

Как будто ей нужно было его разрешение. Улисс продолжил искать, все больше сомневаясь, что это полотенце существует. Спина начинала ныть, а руки затекать. Рядом скакала Соль, и Улисс недоумевал, почему она не боится его. Так и спросил.

– А разве я должна? Ты ведь добрый, у тебя такой плащ красивый, – тоже мне аргумент.

Однако, у Соль ни желтых глаз – мороз по коже, – ни сине-фиолетовых пятен не было. И пахло как-то странно – морем, что ли. Ну, да это глупости. Улисс не видел до этого других «играющих», так что, может, только он один такой. Штраф за многочисленные проигрыши, хех, даже если Улисс их и не помнит. Он много чего не помнит, что поделать. Спустя некоторое время Улисс сдался. Это бесполезно. Бес-по-лез-но.

Обернулся в поисках Соль, как та сама возникла перед глазами, сжимая что-то в руке.

– Нашла! Я нашла! – подпрыгнула, сперва на двух ногах, потом на одной. Улисс схватил ее за рукав куртки, заставляя стоять на месте.

– Что нашла?

– Полотенце!

Не веря, протянул руку и наткнулся на что-то мягкое и пушистое, но своими глазами видел – трогает воздух. Да как такое возможно? Глаза Соль светились, как звезды, и он тоже ощутил внезапное желание подпрыгнуть как можно выше и коснуться пальцами луны. Толстушка отдала в благодарность уголек, еще теплый, тлеющий, Улисс еле удержал его одной рукой, другой схватившись за железную перекладину пожарной лестницы.

Чувствуя необыкновенную легкость во всем теле, почти вприпрыжку двинулся дальше по улице. Сам не понял, как, но Соль пошла с ним, и Улисс даже обрадовался – как-то повеселее, чем одному, да и быстрее получится.

Третий «колпак» топтался прямо под фонарем – Улисс даже шаг замедлил, так удивился. Он уже свято поверил в то, что в этом городе фонарей нет, так же, как и света в окнах и шума. Тем не менее, под изогнутым фонарем, льющим желтоватый свет, стоял мальчишка в драных джинсах, запихав руки в карманы, и пинал пивную бутылку. Колпак его был таким же грязным и рваным, как штаны, а глаза какими-то злыми.