Кровь и струны

Воздух заметно посветлел, а темнота отступила, притаившись по углам, и Эстелла почувствовала себя увереннее. Она замедлилась и принялась было с любопытством оглядывать идущие друг за другом двери, но тут же себя одернула и направилась к последней. Единственной с двойным замком.

У двери Эстелла остановилась – гулко стукнули о пол каблуки туфель – и, поставив лампу у стены, приложилась к прохладному дереву ухом. Сперва ничего, кроме собственного дыхания и треска факелов, не услышала. Неужели ошиблась? Она уже собиралась отстраниться, когда изнутри наконец донеслись приглушенные голоса.

– Как продвигается? – спрашивал отец.

– Все по плану, – отвечал ему низким голосом Ранни.

Эстелла не смогла сдержать улыбки и поерзала на месте, заставив платье зашелестеть. Вот бы увидеть… Может, приоткрыть дверь? Замерла, пораженная собственной смелостью. «Нельзя. Заметят. Обязательно заметят!» – протестовал внутренний голос, будто невидимая гувернантка, угрожающе качающая пальцем.

Но тогда удастся увидеть Ранни…

Эстелла вознесла краткую молитву Сиро и осторожно потянула за ручку.

Внутри все сжалось, но скрипа не последовало – дверь мягко приоткрылась, словно ее регулярно смазывали. Стискивая дрожащими пальцами подол и едва дыша, Эстелла осторожно приникла к щели. Она чувствовала себя глупо, слово маленькая девочка, которая подглядывает за взрослыми. Но отступать было поздно.

По комнате разливался мерный оранжевый свет. В зазоре виднелся кусочек стола с лежащим на нем свертком и высокие отцовские сапоги.

Такие начищенные, что всполохи огня отражались в них расплывчатыми бликами. Эстелла затаила дыхание, прислушиваясь.

– Все слишком затянулось. Мы и так ходим по льду, так что я хочу точно знать, когда он треснет.

Голос отца звучал слегка устало, но твердо. Сапоги медленно прошлись взад-вперед, на мгновение остановившись перед щелью. Он же сейчас увидит, что дверь открыта!.. Эстелла испуганно зажала ладонью рот, но отец, постояв, вновь вернулся к столу.

– Я понимаю, мой лорд.

Что по поводу вопроса, о котором…

– Мы обсудим его позже.

Отец оборвал Ранни в своей манере: мягко, но непреклонно. Раздался шелест, и в проеме мелькнула знакомая рыжая прядь. Как бы разглядеть… Эстелла нетерпеливо заерзала, переместившись влево, и наконец смогла увидеть все: и широкоплечую фигуру, и пылающие костром волосы, и даже высящийся позади книжный шкаф. Сердце едва подпрыгнуло, но тут же ухнуло обратно. Рядом с Ранни стоял тот, второй.