Кровь и струны

Та почувствовала, как в животе у нее екнуло.

– Здравствуй, – сказал он, мазнув по ее щеке поцелуем, прежде чем сесть на единственный стул.

Губы, едва коснувшиеся кожи, показались влажными и холодными, будто лед. Видно, только вернулся из погреба, в котором недавно начал ревизовать вино. Марита заставила себя не кривить лицо, хотя ощущение склизкого отпечатка на щеке не желало пропадать.

Верис, казалось, этого не заметил. Щурясь, будто кот, он склонился над тарелкой и с наслаждением втянул носом разлившийся над ней аромат.

Фарфорово-белые щеки порозовели от жара.

– Пахнет отлично. Новый рецепт?

Лиска горделиво приосанилась, и прежде, чем Марита успела ее остановить, ответила:

– Это мне госпожа подсказала. Она часто по готовке советует! Правда вкусно?

Верис удивленно вздернул бровь, и в его взгляде почудился металлический отблеск. Словно бы сверкнул меч, чуть вытащенный из ножен. Проклятье! Марита внутренне съежилась, но позволила вырваться наружу только досадливому вздоху.

– Ты можешь идти, Лиска, – сказала она, повелительно взмахнув рукой.

Но увидев, как опустились плечи Лиски, добавила уже теплее: – Спасибо.

Служанка почтительно присела, отчего ее пушистые волосы заколыхались, словно головка одуванчика, и поспешно юркнула за дверь. Наверняка теперь замучается от совести, бедная девочка. Особенно, если заметила, как дрогнула хозяйкина рука. Может, не стоило ее так резко отсылать? Впрочем, сейчас Марите было не до Лискиных чувств.

Сцепив под столом пальцы, она неотрывно наблюдала, как Верис неспешно зачерпывает суп, как дует на ложку и как тягуче медленно подносит ко рту… От волнения поджался низ живота и аппетит пропал – совсем.

Казалось, ложка будет вечно плыть по воздуху, так и не коснувшись губ. Но тут Верис наконец опустошил ее и заработал челюстями. Сердце замерло в ожидании.

– Неплохо, – оценил он и требовательно поинтересовался: – Почему скрывала? Я-то думал, это Лиска наловчилась, жалование хотел поднять.

Грудь затопило облегчение, и плечи сами собой опустились, более не скованные идеально выверенной позой.

Обошлось. Марита погладила переставшие дрожать колени.

– Подними, – улыбнулась она и добавила виновато: – Ты же запретил мне готовить. Но я просто хотела быть полезной.

– Дурочка, слуги справятся с этим лучше, – снисходительно отмахнулся Верис. – Впрочем, хочешь – возись. Главное, сама руки не порть и ничего от меня не прячь. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так делаешь.