Пленный лев

Единственная личность, пораженная всем этим, был Бревстер; он встал поодаль и не мог решиться прикоснуться ни к одному из подаваемых яств.

Не обращая внимания на озабоченные лица своих слуг, сэр Джеймс пошел посмотреть мишень, устроенную для стрелков. Состязание уже началось, стрела летела за стрелой, но ни одна из них не попадала в цель; шотландцы были далеко не мастера в этом искусстве, несмотря на приказ регента д’Олбени, чтобы каждое воскресенье и каждый праздник они устраивали у себя стрельбу.

Сэра Джеймса очень забавляли неудачные попытки стрелков, но, когда он взглянул на Бревстера и заметил глубокое пренебрежение, проскальзывающее в его бесстрастном взоре, у него вырвалось недовольное восклицание, и, нахмурив брови, он отошел в сторону.

В то время как Нигель хлопотал с отъездом, послышался, под аккомпанемент арфы, звучный напев длинной баллады. Сэр Джеймс остановился и стал прислушиваться.

В поэме этой говорилось о жестокостях леди Френдаут и как

Солнце утреннее больше не светило

Ни для лорда Джона, ни для Ротлемей.

Крупные слезы скатились по щекам сэра Джеймса, и он никак не мог скрыть своего волнения; а когда Нигель подошел к нему и слегка прикоснулся к его плащу, он сжал его руку и тихо сказал с глубоким вздохом:

– Я был на коленях моего отца, когда в последний раз слышал эту балладу. Давно, очень давно не раздавалась она в моих ушах. Вот тебе, дитя, – обратился он к поводырю слепого певца, бросая ему золотую монету, и хотел было уйти, как вдруг слепой, вероятно угадав по звуку золото, снова запел чувствительным голосом.

Сэр Джеймс остановился и стал ногой отбивать такт.

– Сэр, – настаивал Нигель, – не забыли ли вы, что все зависит от нашей поспешности?

– Баллада! Баллада! Я хочу еще раз слышать эту балладу! – вскричал сэр Джеймс. – Она тронула меня до глубины души!

– Я могу вам спеть все ее куплеты, – сказал Малькольм тоном, в котором слышались и нетерпение и досада. – Впрочем, всякий странствующий певец знает ее…

– Слышите, сэр, – повторял Нигель, – молодой человек споет вам эту балладу.

Наконец Джеймс позволил увести себя до дверей гостиницы, где целая толпа молодых людей плясала под звуки шотландской песни, исполняемой на свирели. Сэр Джеймс не утерпел и присоединился к танцующим: он протянул руку первой девушке, попавшейся ему на дороге, и, несмотря на свои тяжелые сапоги, обитые сталью, принялся ловко вертеться с босоногой красавицей.