Желтые обои, Женландия и другие истории

После изматывающего трех- или четырехчасового марша и хорошего завтрака мы улеглись вповалку и спали, пока полуденное солнце не начало жечь наши лица.

Терри осторожно ткнул меня ногой.

– Как ты там, Ван? Живой?

– Очень даже живой, – ответил я.

Джефф тоже был полон сил.

Потянуться можно было вполне, а вот повернуться с трудом. Мы могли по очереди переворачиваться, укрываясь за листвой.

Пускаться в путь днем не было смысла. Страну мы особо не видели, но вполне понимали, что находимся на краю возделываемых земель и что по всей округе подняли тревогу.

Лежа на нагретом узком краю скалы, Терри посмеивался себе под нос. Он болтал о безалаберности наших охранниц и наставниц, отпуская в их адрес нелестные замечания.

Я напомнил ему, что нам еще шагать и шагать до места, где мы оставили аэроплан и что с большой вероятностью его может там не оказаться, но он лишь легонько пнул меня ногой и велел не каркать.

– Риск – благородное дело, – возразил он.

Вскоре мы снова задремали.

Долгий отдых и всепроникающая сухая жара пошли нам на пользу, и в ту ночь мы покрыли значительное расстояние, держась краешка лесного пояса, который, как мы знали, окружает всю страну. Иногда мы приближались к краю внешнего хребта, внезапно обнаруживая перед собой зияющую пустоту.

– Эта страна вздымается вверх, как базальтовое плато, – заметил Джефф.

За этим его предположением последовал шквал ругательств.

Замеченное нами в глубине полей выглядело достаточно мирно, но видели мы все при лунном свете. Днем мы носа не высовывали. Как говорил Терри, не хотелось убивать старушек, даже если бы мы и могли. Кроме того, обнаружив, они без труда бы нас одолели и принесли обратно.

Разговаривали мы немного. По ночам бежали марафоны с препятствиями, стараясь ни на минуту не останавливаться. Плыли, если вода оказывалась слишком глубокой, или же ее нельзя было обойти, но такое случилось лишь дважды. Днем спали беспробудным сном. Нам очень повезло, что мы могли жить на подножном корму. Даже на краю леса съедобных плодов всегда было вдоволь.