Дом сестер

– Мы ничего не знаем о личности этой… – начал он.

– Луиза Эпплтон, – ответила женщина слабым голосом. – Меня послала Элис Чэпмен.

– Элис? – Фрэнсис сразу встревожилась. – Сделайте же наконец то, что я вам сказала! – набросилась она на Уилсона. Потом села на корточки рядом с Луизой и взяла ее за руку. – Что с Элис?

– Ее арестовали. Она ранена. Она еще успела назвать мне ваше имя и ваш адрес. Вы должны сообщить об этом жениху Элис. – Она явно боролась со слезами. – Это было так ужасно!..

– Вас задержала полиция?

Луиза не смогла больше сдерживать плач.

– Я еще никогда не видела, чтобы мужчины с такой жестокостью обращались с женщинами, – всхлипывала она. – Они затаскивали женщин в подъезды и там их избивали. Они бросали их на пол и пинали ногами куда попало. Они таскали их за волосы и целенаправленно били в грудь. У меня было чувство, что они хотят нас убить.

Пришел Филипп с бренди в руках. Фрэнсис наполнила бокал и протянула его Луизе.

– Вот. Выпейте. Вам это поможет.

Пальцы Луизы дрожали.

– Я никогда этого не забуду, – прошептала она, – никогда, покуда жива. Мы хотим получить право голоса. Мы хотим иметь право, которое веками принадлежало мужчинам. И за это они расправились с нами как с преступницами…

– Элис отправили в тюрьму? – спросила Фрэнсис. – Или в больницу? Вы сказали, что она ранена.

– Насколько я поняла, ее должны отправить в тюрьму Холлоуэй. Я надеюсь, что там о ней как-то позаботятся.

Голос Луизы опять задрожал, и Фрэнсис быстро налила ей еще немного бренди. Потом она сказала:

– Я поеду в тюрьму Холлоуэй. Я должна узнать, могу ли хоть чем-то помочь Элис.

– Вы не должны этого делать! – испуганно возразил Филипп.

Из хозяйственных помещений, расположенных в полуподвале, появился мистер Уилсон; за ним шла кухарка, в руках которой были флакончик с йодом и пачка бинтов.

– Что случилось? – спросила она.

– Полиция избила суфражеток и многих из них арестовала, – объяснила Фрэнсис.

Как мистер Уилсон, так и кухарка мисс Вентворс из чистого убеждения не признавали суфражеток, их методы и цели; но материнское сердце кухарки, кажется, дрогнуло, когда та увидела бледную, промокшую насквозь женщину, которая, дрожа как осиновый лист, сидела съежившись на стуле, а на ее щеке запеклась кровь.

– Она заболеет, сидя в мокрой одежде! – сказала мисс Вентворс.