Одержимый

Убийственная пытка – думать о тебе ночами, в одиночестве, отчаянно желая почувствовать тебя рядом. Я слишком долго нуждался в тебе, хотел тебя.

Ее глаза широко распахнулись. От потрясения? Или от страсти? Линдсей не знал, и эта неопределенность пожирала его изнутри.

– Я больше не могу смотреть на тебя только как на подругу. Я хочу ощутить твое тело подо мной. Я хочу, чтобы ты вспыхивала и горела в моих объятиях. Я хочу быть внутри тебя…

Он не ждал ответа Анаис. Боялся услышать, что она скажет, будто не разделяет его чувств и желаний.

Он лишь жаждал ощутить ее обветренные губы под своими. Всего один поцелуй… Линдсей прервал бы этот поцелуй, если бы Анаис стала возражать против его ласк. Но и дальше отвергать свои чувства, сопротивляться искушению было мукой, которую он уже не мог выносить. Если бы Анаис позволила Линдсею некоторые вольности, он признался бы ей в своей любви. Покончил со всеми этими переживаниями и женился бы на ней. Он занимался бы с ней любовью всеми способами, которые только знал.

– Ты знаешь, чего я хочу от тебя? – спросил Линдсей, склоняясь ниже, так что его губы оказались совсем близко к губам Анаис.

– Да, – прошептала она, затаив дыхание.

– И ты дашь мне то, что я хочу?

Он стянул перчатки со своих рук, бросив их на пол конюшни. Расстегнув накидку Анаис, Линдсей позволил одеянию упасть с ее плеч и принялся поглаживать ладонями ее руки, тонкий шелк ее платья.

– Если ты скажешь «нет», Анаис, я не буду давить на тебя.

Их взгляды встретились, и Линдсей увидел войну, бушевавшую в глазах женщины всей его жизни.

Ожидание ее ответа – эта пытка была самой мучительной на свете.

Еще один порыв холодного северного ветра сердито завыл, налетев со стороны покрытых снегом холмов. Ставни окна на стене позади Анаис заскрипели, стуча о кирпичную кладку, когда в который раз стремительно налетел ветер. Новый порыв ворвался ледяным воздухом через трещины в старой, потрескавшейся от непогоды раме створчатого окна, и это громкое завывание отвлекло Анаис от ее мыслей.

Она должна была дрожать от холода, так долго простояв прямо на пути разгулявшейся стихии, но уколы резкого зимнего воздуха не ощущались, напротив, губительная страсть обволакивала ее своим лихорадочным жаром.

– Анаис, я сойду с ума, если и дальше буду сдерживать себя, – нашептывал ей на ухо низкий голос Линдсея. – Пожалуйста, – молил он, плавно спуская платье и тонкую сорочку вниз по ее рукам, обнажая белую шнуровку под ними.