Одержимый

В своем воображении он мог видеть золотистую струйку духов, плавно текущую по расселине между ее грудями. Его взор сосредоточился на хрустальной, с насечкой, пробке от бутылки в руке Анаис, которой она задумчиво провела вдоль ложбинки между грудями. Однажды, поклялся себе Линдсей, он будет лежать, небрежно развалившись, на их постели, смятой после неистовых любовных ласк, и наблюдать, как Анаис приводит себя в порядок. Когда-нибудь он подойдет и встанет позади нее, возьмет пробку из ее руки и будет водить этой хрустальной вещицей по ее грудям.

– Линдсей?

Его веки медленно открылись, и перед взором предстала она. Анаис наклонила голову, ее сочные губы манили, готовые отдаться на растерзание его жадному рту. Это было настоящее, в высшей степени возбуждающее искушение – представлять, как он стягивает с рук Анаис маленькие пышные рукавчики платья, обнажая ее. Линдсей знал, что под вечерним нарядом Анаис был надет корсет, но в его мечтах она представала обнаженной, бесстыдно голой для его глаз и рук.

Взгляд Линдсея скользнул по лицу Анаис, самому прекрасному для него на всем белом свете, потом вниз по ее шее, которой он так желал коснуться губами, и еще ниже, к точке ее пульса, трепетавшего, как крылья бабочки. Каждый дюйм Анаис был таким сладким, словно конфета из кондитерской. И видит Бог, он сгорал от желания попробовать ее на вкус.

– Добрый вечер, мой ангел, – промолвил Линдсей, все еще склонившись над ее рукой.

– А вы все упражняетесь в лести, милорд, – отозвалась Анаис с легким смешком, который прозвучал слишком резко, пронзительно. Нервно? Возбужденно? Ее смех казался неестественным. – Леди в Лондоне должны в обморок падать от вашего мастерства, сэр.

– Не знаю. Я не расточаю комплиментов другим леди, только вам, Анаис.

Глаза дамы сердца поведали Линдсею, что она сомневается в его искренности.

– Это правда, – прошептал он на ухо Анаис.

Внезапное соприкосновение их тел явно рассердило ее. Ах, Линдсей совсем забылся, упустил из виду, где находится! Не принял во внимание, что в сознании Анаис они оставались лишь друзьями – не возлюбленными.

И все же в воображении Линдсея они были любовниками на протяжении многих лет. Находясь в плену своих чувственных фантазий, он прекрасно знал каждую частичку ее соблазнительного тела.