Шерли

Мур приоткрыл створку, чтобы лучше слышать.

– Джо Скотт, – обратился гундосый голос к Скотту, стоявшему на часах у двери конторы, – мы хотим узнать, на месте ли ваш хозяин и можно ли с ним поговорить.

– На месте, – невозмутимо отозвался Джо.

– Не будете ли вы тогда столь любезны передать, что его ожидают двенадцать джентльменов?

– А с какой целью? Говорите сразу, чтобы два раза не ходить.

– С благой целью.

Джо вошел.

– Сэр, там двенадцать джентльменов желают вас видеть «с благой целью».

– Спасибо, Джо. Я к их услугам… Сагден, появитесь, как только я свистну.

Мур вышел и приблизился к делегации, держа одну руку в кармане, другую заложив за жилет, кепи надвинул на презрительно поблескивающие глаза. Посреди двора стояли двенадцать рабочих в простых рубахах и синих фартуках. В авангарде маячили две подозрительные фигуры: франтоватый курносый коротышка, исполненный собственной важности, и широкоплечий крепыш – личность весьма приметная не столько из-за чопорного лица и лисьего взгляда, сколько из-за деревянной ноги и прочного костыля.

– Доброе утро, мистер Барраклау, – вежливо обратился к нему Мур.

– Да будет мир вам! – прозвучало в ответ, и Барраклау сузил свои и без того прищуренные глазки.

– Премного обязан. Мир – штука великолепная, больше мне и желать нечего. Впрочем, вряд ли вы явились сюда просто пожелать мне мира. Подозреваю, ваша «благая цель» заключается не только в этом?

– Что касается нашей цели, – начал Барраклау, – то ушам вроде ваших она может показаться странной и даже нелепой, поскольку «сыны века сего догадливее сынов света в своем роде»[56 - Евангелие от Луки, 16:8.

– Будьте добры, ближе к делу. Выкладывайте, что там у вас.

– Сейчас выложим, сэр. Если я сам не справлюсь, эти одиннадцать ребят мне помогут. Цель у нас всеблагая, и, – тут он перешел от ерничанья к нытью, – цель эта – самого Го-о-оспода нашего!

– Собираете средства на новую молельню, мистер Барраклау? Иначе к чему тут ваше присутствие?

Тот сорвал с головы шляпу и протянул ее нарочито просительным жестом, при этом нагло ухмыльнувшись.

– Если я дам шестипенсовик, вы его непременно пропьете.

Барраклау заполошно всплеснул руками и притворно закатил глаза.

– Ну вы даете, – сухо заметил Мур. – Ничуть не боитесь, что я сочту вас гнусным притворщиком и аферистом.