Шерли

Муру, наверное, вспомнилось, как, бывало, вся просияв, она доверчиво бросалась ему навстречу; он, конечно, заметил, что потрясение, пережитое утром, не прошло для нее даром; сейчас была возможность еще раз выказать своей кузине холодность, если уж он твердо решил изменить их отношения. Но, как видно, на фабричном дворе, днем, среди деловых забот это сделать было легче, чем в тихой комнате, в минуту вечернего отдохновения. Фанни зажгла стоявшие на столе свечи, принесла чернила, перо и бумагу и удалилась.

Каролина метнулась было за ней, и Мур, будь он последователен в своем поведении, должен был бы позволить ей уйти; однако он продолжал как ни в чем не бывало стоять в дверях, преграждая ей путь; он не просил ее остаться, но и не выпускал из комнаты.

– Не сообщить ли дяде о вашем приходе? – спросила она все тем же сдавленным голосом.

– Зачем же? Я могу передать через вас все, что нужно, а вы будете моим гонцом.

– Хорошо, Роберт.

– Так вот, мне удалось напасть на след одного из негодяев, сломавших мои машины; он из той же шайки, которая напала на склады Сайкса и Пирсона, и я надеюсь, что завтра утром он будет уже в тюрьме.

Вы запомните?

– Да, конечно. – Эти два слова были произнесены еще более печальным тоном; она даже покачала головой и вздохнула. – Вы хотите, чтобы его судили?

– Безусловно.

– Не надо, Роберт.

– Почему же, Каролина?

– Вы еще больше восстановите против себя всю округу.

– Но не могу же я из-за этого отказаться от выполнения своего долга, от защиты своей собственности.

Этот человек – опасный негодяй, его необходимо обезвредить, лишить возможности причинять зло!

– Да, но его сообщники отомстят вам. Вы не знаете, насколько у нас люди злопамятны. Некоторые хвастают тем, что способны держать камень за пазухой целых семь лет, затем перевернуть его, подождать еще семь лет и наконец бросить в намеченную жертву.

Мур засмеялся.

– Что ж, столь хвастливые заявления даже делают честь вашим милым землякам! Но не беспокойтесь за меня, Лина.

Я всегда начеку с вашими добродушными соотечественниками. Не тревожьтесь за меня.

– Могу ли я не тревожиться? Вы мне родной. Если что-нибудь случится… – Она умолкла.

– Ничего со мной не случится. Как вы сами говорите – на все воля Божья, не так ли?

– Конечно, дорогой Роберт. Да храни вас Господь!

– И если молитвы имеют силу, ваша молитва будет хранить меня.