Джейн Эйр

Как же красиво выглядели на маленьком круглом столике у камина фарфоровые чашки и яркий чайник! Какой замечательный аромат исходил от чая и как вкусно пахли жареные хлебцы! Но, к моему сожалению (я уже проголодалась), хлебцев было маловато. Мисс Темпл тоже обратила на это внимание.

– Барбара, – сказала она, – вы не могли бы принести нам еще хлеба и масла? Для троих здесь маловато.

Барбара ушла и тут же вернулась.

– Мадам, – сообщила она, – миссис Харден говорит, что она послала обычное количество.

Миссис Харден – так звали экономку. Она была весьма по душе мистеру Броклхерсту и отличалась своей непробиваемостью.

– Что ж, отлично! – воскликнула мисс Темпл. – Я думаю, это поправимо, Барбара. – И, когда девушка ушла, мисс Темпл добавила: – К счастью, это в моих силах – исправить положение.

Она пригласила нас с Хелен к столу, поставила перед каждой по чашке чая и положила по вкусному, но маленькому хлебцу, а сама встала, открыла шкафчик, достала бумажную упаковку, затем на наших глазах вскрыла ее, и перед нами предстал пирог.

– Я поначалу собиралась дам вам по куску с собой, – пояснила мисс Темпл, – но, поскольку здесь так мало хлеба, давайте есть сейчас. – И она стала нарезать щедрые куски.

В этот вечер мы были словно на празднике, где нас поили – кормили нектаром и амброзией. Не меньшее удовольствие мы получили от чудесной улыбки, с которой хозяйка смотрела, как мы уплетаем вкусный пирог, утоляя свой голод.

Чай закончился, поднос унесли, и мисс Темпл снова подозвала нас к поближе к огню. Мы сели по обеим сторонам от нее, и теперь разговор продолжился между нею и Хелен. Одно присутствие при такой беседе я и то сочла честью для себя.

У мисс Темпл всегда было какое-то спокойствие в манере держаться, величественность в облике, изысканность в языке, что исключало всякое проявление с ее стороны горячности, возбужденности, раздражительности, и эти качества заставляли других, кто смотрел на нее и слушал, сдерживать открытые проявления радости и лишь тихо благоговеть перед ней.

Приятное чаепитие, яркий огонь, доброта и само присутствие ее любимой наставницы или, может быть, нечто большее, чем все это, вызвали к жизни в Хелен Бёрнз новые силы. Они проснулись и заиграли.