Джейн Эйр

Я прислонилась к стойке веранды, закуталась поплотнее в свою широкую мантию и, стараясь не замечать холода, покусывавшего меня снаружи, и неутоленного голода, терзавшего меня изнутри, предалась наблюдению и размышлениям. Мои размышления отличались неопределенностью и отрывочностью, ведь я пока еще не знала, где я очутилась. Гейтсхед и все мое прошлое, казалось, уплыли неизмеримо далеко, настоящее виделось мне смутным и непонятным, а будущее я вообще не могла себе представить. Я обвела глазами сад, наведший меня на сравнение с садом при женском монастыре, а затем подняла взгляд на дом – большое здание, одна половина которого казалась старой и серой, а другая – вполне новой.

Новая часть, где находились классная и спальная комнаты, освещалась окнами со средниками и решетками, придававшими дому сходство с церковью. Над дверью в новое здание была прикреплена каменная доска с надписью:

Ловудское учреждение.

Эту часть реконструировала в…… году по Р.Х.

Наоми Броклхерст из Броклхерст – холла настоящего графства».

«Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного. – Мф 5, 16.

Я читала и перечитывала эти слова, чувствуя, что в них заключен очень важный смысл, но была не в силах уловить его. Я все еще пыталась разобраться в значении слова «учреждение» и связать первые слова со стихом из Священного Писания, когда кашель за моей спиной заставил меня обернуться. Я увидела девочку, сидящую на каменной скамье и склонившуюся над книгой.

Похоже, она была захвачена ее содержанием. С того места, где я стояла, я смогла прочитать название – это был «Расселас». Название поразило меня своей странностью, а потому привлекло меня. Переворачивая страницу, она случайно подняла голову, и я спросила ее без предисловий:

– Интересная книга?

У меня уже созрело намерение попросить, чтобы она как-нибудь дала мне ее почитать.

– Мне – нравится, – просто ответила девочка после короткой паузы, в течение которой изучающе рассматривала меня.

– А о чем это? – продолжала я расспрашивать девочку, удивляясь, откуда у меня взялась эта смелость заговорить с незнакомкой, это было абсолютно противно моей натуре и привычкам. Но, я думаю, тот факт, что она читала книжку, затронул какую-то струнку в моей душе, и оттого в моей душе родилась симпатия к девочке: я ведь тоже любила читать, только я любила чтение на свой детский манер и не одолела бы и не поняла книги посерьезнее, с глубоким содержанием.