Третий (не) лишний

Платье было потрясающе красивого цвета. Ярко-голубое, блестящее за счет шелка.

– Демьян! – в полном восторге ахнула я, – Ты с ума сошел! Оно же очень дорогое!

Парень выглядел довольным, как начищенный самовар. Я пару раз еще взвизгнула от восторга и повисла на нем, целуя то в щеки, то в губы.

– Зачем ты так тратился?

– Мне не жалко для тебя денег. Ты моя принцесса и должна носить красивые вещи и украшения, – просто ответил он, – Это еще не все. Вот, к платью.

Он протянул бархатную коробочку и сам открыл крышку.

На светлой подушечке лежали до невозможности красивые длинные серьги с крупными голубыми камнями.

Явно смущаясь, он пояснил:

– Это не золото, всего лишь серебро, но я подумал, что они подойдут к платью.

– Я в восторге, Дём, – ошалело пробормотала и подняла на него взгляд, – Сколько же ты потратил?

– Неважно, – тепло улыбаясь, ответил он.

Ну, предположим, сколько стоит платье, я знаю. От этой суммы мне на мгновение поплохело. А вот серьги…

– Чистые топазы, – Демьян взял одну сережку и прислонил ее к моему уху, – Тебе очень идет, Вероника.

– Спасибо!

– Надень их сегодня вечером, – вдруг попросил он, – Платье и сережки.

– Что ты задумал?

– Увидишь вечером, – тихо шепнул он, приближаясь ко мне вплотную.

Мое сердце привычно замерло и сделало кульбит. Я всегда так реагирую на него. В присутствии Демьяна, особенно, когда он так решительно настроен меня поцеловать, мой мозг отключается, а сердце лихорадочно бьется в груди.

Я первая потянулась к нему. Губы коснулись разгоряченной кожи, и Демьян сдавленно выдохнул, перехватил мою руку и поцеловал запястье.

– Сегодня в шесть вечера, – отстраняясь, тихо проговорил он и выскользнул из кладовки, пока я еще не пришла в себя.

Это что сейчас было? Он сбежал от поцелуя со мной?!

Я же видела, как сильно он хочет дотронуться до меня, сжать в своих объятиях и провести дорожку поцелуев от шеи до плечика…

* * *

Демьян меня ненадолго озадачил, но скоро я убежала к себе в комнату и стала готовиться к вечеру.

В нашем детдоме, чем старше становились воспитанники, тем меньшей группой они жили в комнатах. Если в своем шестилетнем возрасте мы жили с девочками по тридцать человек, где были малыши от четырех до восьми лет, то сейчас я делила комнату с еще пятью товарками по несчастью. Итого шесть жиличек и три двухъярусные кровати.

Доставшиеся мне соседки всегда были адекватными и первыми на рожон не лезли.