Сбежавшая невеста дракона

Обшарпанные фасады зданий, деревянные облицовки, старые жигули у подъездов.

И снова передо мной оказался темный двор, на этот раз другой уже. Тут же еще недавно горели фонари. Опять лампочки повыкручивали или провода на металлолом срезали?

Ничего не боясь, я смело шагнула во тьму двора и…

– Да вот же она! Опять эта дура! – слева раздался знакомый радостный голос.

Ох, зря не позвонила в полицию, зря.

Откуда-то из темноты вынырнули четверо парней. Все как на подбор высокие, плечистые и мясистые.

Эта четверка подошла ко мне, а из-за спины у них торчит взъерошенная голова неудачливого грабителя. Значит, их пятеро. Плохо дело.

– Мадам, кошелек или жизнь? – галантно, едва ли не с поклоном, поинтересовался один из них.

– Зависит от того, даете вы или отбираете, – мрачно пошутила.

– Да что ты с ней церемонишься? Развел версаль тут понимаешь, – раздраженно проговорил лысый парень. Затем быстро подошел ко мне, взял рукой на шиворот и встряхнул, от чего я лязгнула зубами, – Выворачивай карманы и гони деньги!

Среди них раздались смешки.

– Нет ни денег, ни кошелька! Вот продукты несу, их и купила на целых полторы тысячи рублей, что были в кармане! – я еще надеялась, что меня отпустят, узнав, что иду без добычи для них, – Хотите гречку с банкой горошка?

– Чтобы баба и без кошелька гоняла, – скривился еще один, – Харош заливать.

– О, это ты классно придумал, давно я бабские телеса не сжимал в руках, – заулыбался лысый.

При этих словах я панически забегала глазами по двору в поисках подмоги или того, чем можно отбиться. К сожалению, ничего не увидела. В двух домах по сторонам двора, везде были темные окна.

– Не подходите ко мне. Я закричу.

– А вот это видела? – мне под нос сунули кулак размером с три моих.

Один из этих отморозков зашел ко мне со спины и начал лапать за талию.

Почти в эту же секунду, ранее продемонстрированный кулак врезался мне в живот. Дыхание резко остановилось, как и крик, и в глазах от боли стало темнеть. Двое держали меня за руки, когда мои колени стали подкашиваться, а я оседать на землю в полубеспамятстве.