Сбежавшая невеста дракона

– И шо? – заспорила бабка, – Зато Феденька красавчик, каких поискать! Найдется еще дуреха.

Я застонала в голос. Что происходит? Цирк уехал, а клоуны решили предаться вольной жизни?

– Федя, немедленно бери маму с бабушкой, и идите отсюда, пока я добрая.

– Лиля, но я считаю, будет нечестно, если я уйду и оставлю тебе все, что я купил, – промямлил Федор, пряча глаза.

– Да что ты купил то?! – заорала я в голос, – Толкушку для пюрешки? Забирай! Ты себе даже труселя сам не покупал! Хватит! Я вызываю полицию.

– Ах ты гадость подзаборная, – бабулька, которая на вид с трудом стояла, вцепилась мертвой хваткой в мои волосы, а второй рукой пыталась выцарапать мне глаза, – Да я тебя за внука..! У-у-у… прошматроска!

И вот что делать? Не драться же всерьез с пожилым человеком. Пока бабушка Федора проводила этот отвлекающий маневр, он сам и его мамаша похватали пакеты с прочими баулами на полу и двинулись в сторону входной двери.

Я же с тоской посмотрела на вцепившуюся в меня бабку и содрогнулась.

На секунду мне показалось, что ее лицо начало расплавляться на подобии стекающего воска, под которым была странная чешуйчатая маска из фильма ужасов с полыхающими пламенем глазами.

Узкие вертикальные зрачки сосредоточились на мне на пару мгновений и, глаза чудовища сонно закрылись.

Я моргнула и страшное виденье исчезло. Лицо бабушки Феди вернулось в исходное состояние сморщенного яблочка.

Оцепенение спало, и я с легкостью вырвалась из ее хватки, оставив у нее в кулаке приличный клок волос.

Пока ждала полицию, меня терзали смутные сомнения, выдержит ли дверь столь активный натиск изнутри.

Одновременно с представителями власти и закона приехали мои родители, которым я позвонила и вкратце обрисовала ситуацию. Мама везла квартирные документы, оформленные папой на меня.

Посмотреть на разборки собрался весь подъезд, что было нам на руку. Мужчины в форме быстро разобрались в ситуации, проверили документы и выслушали любопытных свидетелей.

Всю троицу проводили в полицейский бобик. Глядя им вслед, я ощутила мороз по коже, когда бабушка Федора обернулась и свистяще просипела мне:

– Только кровью и огнем ты расплатишься за наш позор. Будешь гореть, а кровь твоя вскипать, пока не испарится.