Невеста с аукциона

Я и так щажу тебя, не трогаю сейчас и даю личное пространство со свободой. Другой вопрос, что ты этим не пользуешься и продолжаешь упиваться своим несчастьем.

От услышанного у меня чуть не подкосились ноги, благо я сидела. Но все тело тут же затряслось, как от лихорадки. Слезы невольно потекли, пока дрожащие руки их нервно утирали.

– Нет, – через сбившееся дыхание кое-как ответила.

– Катя! – Амиров непривычно повысил голос и стукнул кулаком по столику, – Прекрати реветь! От этого еще никто не умирал.

– Да лучше бы я умерла! – закричала и вскочила с кровати, чувствуя, как в груди что-то сильно печет.

– Не смей так говорить, глупая девчонка, – впервые закричал Генрих Эдельбертович, – Ты еще жизни не знаешь, а несешь такие глупости. Любая другая уже давно бы молча раздвинула ноги и опустошала мои карты в ЦУМе!

Мне было сложно дышать. Горло сдавил спазм, а с левой стороны груди кто-то невидимый играл с моим сердцем. Было ощущение, что чья-то рука беспощадно сжимает его и отпускает. Сильно сдавливает и снова дает передышку.

Я упала на колени, держась за грудь и горло.

– Катя? – Амиров бухнулся рядом и заглянул в мое посиневшее лицо, – Твою мать..!!!

Врач прибыл через двадцать минут. Только увидев меня, он тут же стер благодушную улыбку с лица и бросился к своему чемоданчику.

– Шоковая асфиксия, – сказал он, когда приступ меня отпустил.

– Что это? – на Генриха Эдельбертовича было страшно смотреть. Он сам побелел, как мел, а круглая физиономия слегка вытянулась.

– Если говорить проще, то гипервентиляционный синдром.

– Ты издеваешься?

– Психоневрологическая патология. От стресса нарушается работа дыхательной и сердечно-сосудистой системы. Бывают судороги, расстройства сознания и панические атаки, – объяснил док.

– Ты этим болеешь? – озадаченно спросил у меня Амиров.

– Впервые подобное слышу. До нашего знакомства у меня не было таких симптомов, – ответила ему.

– Раньше могло и не проявляться, – успокоил врач, – Просто сейчас что-то произошло, с чем организм и психика не смогли справиться.

– На выход, док, – рявкнул Амиров.

Вот так и прошел наш разговор об интиме. Плодотворненько и информативненько.

Зато сейчас я стою перед зеркалом в гримерке ресторана и чувствую, как приближается этот гипервентиляционный синдром.

Сегодня день нашей свадьбы.