Их сладкая девочка

Есть более насущный вопрос, где мне раздобыть денег, а еще лучше, постоянную работу.

– Хэй, соседка, – на кухню вбежала растрепанная Шона, – Подзаработать не хочешь? Я совсем свалилась с гриппом, и начальник по телефону сказал, что не допустит меня сегодня.

Кажется, на ловца и зверь бежит? Шона была моей соседкой, снимает такую же каморку, как и я на этаже. Насколько знаю, она работает официанткой в каком-то пафосном ночном клубе.

– Деньги, конечно, очень нужны, но у нас с этим все строго. Болеешь? Значит, сидишь дома без заработка.

– Я даже не знаю, где ты работаешь и что нужно делать!

– Поверь мне, ничего сложного. Ходишь с подносом в нижнем белье. Разносишь только напитки по залу и все. Это закрытый клуб «Вирго», там обычно всегда собираются одни и те же лица.

– Что? В нижнем белье? – у меня даже нет приличного комплекта, чтобы в нем щеголять перед незнакомцами.

Шона подскочила к плите и налила себе воды из чайника. Стройная высокая шатенка с идеальной фигурой. Не мудрено, что она свободно может работать лишь в трусиках и лифчике.

– Ну да. У меня есть специальная униформа. Черное сверкающее боди.

– Эээ… слушай, это как-то чересчур. Не думаю, что хочу в таком виде разносить напитки.

– Да ладно тебе. Вечер выхода стоит сто баксов плюс щедрые чаевые.

Ах ты, чертовка, бьешь прямо по больному месту.

– Тем более, твоего лица никто там не увидит. Все девчонки ходят в черных масках. Ее я тебе тоже дам. Соглашайся, Бритни. Выручи меня. Я с таким трудом нашла это тепленькое место, что буду волосы на себе рвать, если меня уволят из-за дурацкой простуды.

– Когда тебе нужен ответ?

– Сегодня, до шести часов вечера. Не ломайся. Тебя никто не заставляет там трахаться в вип-ложе.

– У вас и такое практикуется? – округлила глаза.

– Всякое бывает, но тебя это не коснется, если не захочешь, – повела она плечом и шумно зашмыгала носом, – Кароче, жду ответа. Опыт работы официанткой у тебя есть, так что не опозоришься.

В задумчивости я покинула кухню следом за соседкой и пошла собираться в супермаркет. В кармане остались последние две сотни, а живот сводило от голода.