Сольск

По селу ходили слухи, что тот стучится ночами в избы и просит пустить на ночлег.

Макар шумно выдохнул, вышел в сени, снял засов и отворил дверь.

– Выходи. Батюшка всех к церкви собирает.

За спиной кучера по дороге медленно плыли белые тени. В голове процессии шел поп с поднятой вверх рукой. Какого черта он снова лезет не в свои сани? Его дело – паски светить да бабам сопли на похоронах утирать, а не со стихией воевать. Однако Макар все же обулся и поторопился присоединиться к остальным.

3.

– Что ж я делаю? Только для того чтобы себя в их глазах поднять, всю деревню на ноги поставил.

Это ж чистое язычество – бежать Богу кланяться, когда камни с неба летят. Сам-то Бог, когда время придет, что на это скажет? «Разве не знал ты, что лицемерие – грех? Любое, будь оно даже во славу имени моего».

То, что падающие звезды не имеют никакого отношения к делам мирским в целом и к грехам в частности, отец Игнат знал с первого года учебы в семинарии. Забавно, что книги еретиков читало прежде всего духовенство.

Грязная и растрепанная «О бесконечности, Вселенной и мирах» Джордано Бруно в переводе отца Никона тайно ходила по рукам учеников и учителей семинарии не одно десятилетие. «Ничего. Нам можно и нужно, – думал тогда еще семинарист Николай Бобров, запершись с книгой в кабинете отца. – С истинного пути нас такой ерундой не сшибешь. А врага надо знать в лицо».

И действительно, вреда не было никакого. Обретенные знания в области астрономии ничуть не уменьшили его веры, а даже, напротив, поражая размахом и тонкостью устройства Вселенной, укрепляли ее.

Он шел на два шага впереди остальных. Большой серебряный крест в его руке, поднятой вверх, тускло блестел в лунном свете. От холодной дорожной пыли мерзли ноги. Игнат долго впотьмах искал второй башмак, прежде чем решил идти босым.

В окнах первого этажа в барском доме горел свет. Увидев процессию, на порог выскочила Екатерина Андреевна, держа за руки дочерей – заспанную пухлую Женечку и тщедушную Вареньку, больную чахоткой.

«А вот если заболеет ребенок после ночного крестного хода? А там, глядишь, и помрет. Чем тогда ты свою выходку оправдывать будешь?» – снова спросил себя Игнат. Но отступать было поздно. Остановиться и вернуть девочку домой немыслимо. В конце концов у нее есть мать. И опять же – на все воля Господня.

Последним в дверях появился толстый рыжий коротышка Илья Тимофеевич – отставной поручик и заядлый картежник, прокутивший двенадцать лет назад огромное состояние отца.