Анна Австрийская. Первая любовь королевы

Второе искушение состояло в том, чтобы потребовать от Лафейма пятьдесят пистолей, отданных слишком рано и слишком доверчиво, которые не были заработаны, потому что тот, за чью смерть он заплатил, по-прежнему оставался здоров. Но опасение, что требование его будет дурно принято, остановило его. Он печально вернулся домой, придумывать другой способ достигнуть своей цели, так чтобы не платить новых пистолей; у него не осталось ни одного су.

И теперь, сидя в конторе, он придумывал еще этот способ, когда вдруг увидел аббата, появившегося на пороге; он вскрикнул от радости и бросился к нему навстречу, говоря:

– Ах, сам Бог послал вас!

– Не думаю, – ответил Боаробер, смеясь над своей шуткой, которую понимал только он один.

 – Ну, негодяй, что с тобою? Болен, что ли, ты?

– Мой добрый мосье де Боаробер, – сказал Пасро, с умоляющим видом складывая руки, – вы один можете возвратить мне счастье. Ах, если бы я догадался о вас раньше вспомнить!

– Это что значит? – спросил аббат, начиная думать, не помешался ли его протеже.

– Позвольте мне вам объяснить, я уверен, что вы мне поможете. Ведь вы друг кардинала, который может сделать все, что захочет, который важнее короля.

– Какое отношение имеет его преосвященство к тому, что касается тебя, негодяй? – с удивлением спросил де Боаробер.

– Его преосвященство может спасти мне жизнь, если вы захотите.

– Объяснись.

– Не здесь. Сюда может войти кто-нибудь каждую минуту, а нам надо быть одним. Я знаю одно место, где нам будет очень удобно, и если вы позволите мне отвести вас туда, вы познакомитесь там, слушая меня, с таким вином, какого вы не пробовали никогда.

– А! Негодяй! Ты знаешь мою слабость!

Боаробер позволил себя увести. Во-первых, ему самому нужно было остаться наедине с прокурорским клерком, чтобы сообщить без свидетелей поручение кардинала, потом пред ним была перспектива объясниться за полным стаканом.

IX

ТАК КАК ПАСРО НЕ МОГ НАКАНУНЕ УБИТЬ СВОЕГО СОПЕРНИКА, ТО ОН ХОЧЕТ НА ДРУГОЙ ДЕНЬ ОТПРАВИТЬ ЕГО НА ВИСЕЛИЦУ И ДЛЯ ЭТОГО РЕШАЕТСЯ НАПИСАТЬ СВОЕЙ РУКОЙ ЛЮБОВНОЕ ПИСЬМО К КОРОЛЕВЕ

В то время кабак или таверна были не то, что теперь.

В нынешнее время простолюдины, работники степенные и трудолюбивые осторожно входят в кабак. Его посещают только цыгане и пьяницы, которых не останавливает никакое человеческое уважение. В семнадцатом веке было не так. Кабак был местом сборища людей самого лучшего и благородного общества.