Анна Австрийская. Первая любовь королевы

При прикосновении руки, сладострастно сжимавшей его руку, молодой принц почувствовал, как жгучий трепет пробежал по всему его телу; но это не придало ему мужества, и он все робко потуплял глаза. Она же смотрела на него исподтишка и, наслаждаясь замешательством принца, не хотела прекращать его. К чему ей было торопиться?

– Итак, принц, – сказала она, лаская его голосом и глазами, – вы и сегодня не пришли бы ко мне, если бы не встретили моего дядю? Бедный дядя! Стало быть, вы считаете его очень страшным человеком?

– Но что сказал бы кардинал, если бы нашел меня здесь, возле вас?

– Что сказал бы? Что ему говорить? Его преосвященство счел бы за честь ту милость, которую ему сделал брат короля, посетив его жилище.

– Конечно нет, – сказал Гастон, покраснев, потому что ему хотелось поступить дурно.

Но, к несчастью, он не смел.

– Если бы нам захотелось, – продолжала ханжа смиренным тоном, – мы были бы должны поскорее прогнать эту мысль, как дьявольское искушение.

Обиженный Гастон поднял голову. Это слово кольнуло его, как шпоры.

– Боже мой, герцогиня! – сказал он, ища пальцем усы, которых еще не было. – В нашей фамилии дети родятся взрослыми. Вспомните-ка моего благородного отца, короля Генриха.

– Ах! Ваше высочество, – сказала герцогиня с жеманным видом, который восхитительно к ней шел, – я надеюсь, что вы не во всем похожи на великого Беарнца.

– Разве он поступал дурно, герцогиня?

– Фи! Какой ужас! И кажется, всех вдруг. Если бы он еще любил их одну после другой! – прибавила герцогиня со снисходительной улыбкой.

– Мне хотелось бы подражать ему.

Она пыталась покраснеть, оттолкнула руку принца, которую все еще держала, и отодвинулась в глубину дивана.

– Не говорите этого, – сказала она, потупив глаза. – Вы заставите меня жалеть, что я желала вашего присутствия, а я думала, что вы так благоразумны!

– Я слишком благоразумен, – отвечал Гастон, который, не находясь уже под огнем взглядов, нагонявших на него такую робость, несколько ободрился и начал спрашивать себя, не пора ли исполнить совет кузена Монморанси, храбро потушить свечу и с помощью темноты очертя голову броситься в битву.