Изволь и Погибель

Ваны всё больше русы да белёсы, рыжих, как зимние лисицы, среди них не водится.

Девке положено одну косу носить, а у этой волосы заплетены в две косы, как замужней пристало, но не покрыты ни платком, ни иным убором. Да и косы вовсе не цветными лентами заплетены, а перевязаны кожаными ремешками. Бусы, правда, на ремешках есть, но самоцветных каменьев, заморские. Ваны волосы подбирают ткаными тесёмками и очелья браные носят, а у этой девушки повязка из мягкой замши. Изволь красавицам кованые кольца к оголовьям готовит, а у неё на висках два мохнатых меховых пушка, а круг каждого обрамление кружевное из самоцветных бус плетёное.

Ваны до морозов стар и мал ходят босы, эта же показала ладные сапожки, ступая наземь. Да и ни одна ванская девка так походя не поднимет подола, до колен заголяя ноги.

Женщине пристало добрым узорчатым тканым поясом рубаху перевязывать, а у этой платье туго стянуто плетёным из кожаных ремешков, впереди тиснёный медальон на двух пряжках, а на нём вроде солнце катящееся, и ни оберегов, ни другой мелочи на пояс не повешено.

И нет среди справных ванов такой бедноты, чтобы под цветной верхней рубахой ещё одной белёной не было, а то и не одной, а под теми ещё исподней сорочки. Вот и выглядывают один из-под другого чередой рукава да оподолья яркие крашеные да белые вышитые, каждое нижнее на ладонь длиннее, чтобы всем людям добрым видать было мастерство да достаток. У девицы же этой платье до земли падает, и ни подола, ни рукавов нижних не видать.

Платье на ней было диковинное, вроде и схожее с ванскими, а опять иное.

Горловина квадратная вместо круглой, рукава просторные, крыльями-раструбами, и длинные, ниже колен, ни завязками, ни тесёмками не подхвачены, подол широченный, складками ложится.

Вышито, правда, по краям, как и ванам от предков заповедано, да вот узоры совсем другие, не прочесть в них ни роду-племени, ни места-родины. Ванские рукодельницы по счёту нитей полотна вышивают, крепко рисунок на ткань прилаживая, чтоб не разъединить было, этот же рисунок словно сам бежит по полотну, совсем от него независимо, едва касаясь.

Да и вышиты не знаки родовые, не обереги могучие, а диковинные узлы да сплетения, свивающиеся в невиданных зверей прыскучих, в чудесные листья, и впутаны туда колючие звёзды да странные цветы. И все они будто бы сами вращаются и скручиваются, точно дуновение ветра их шевелит. Да и цвета иначе подобраны. По зелёному, как трава, вышито сочно-голубым и густо-желтым. Дивно.