Очередная любовница олигарха

Оставалось только признать, что Вадим вызывал в ней эмоции, которые до этого не мог вызвать ни один мужчина. А она-то считала, что они ей неведомы!

Когда Вадим сказал, что знакомые считают ее фригидной, Элла не удивилась. Она сама предполагала, что отсутствие у нее интереса к противоположному полу связано не только с ненавистью к отцу, но и с пониженным либидо. Однако те эротические фантазии, которые начали ее одолевать после того, как Александров поцеловал ей в Париже руку, заставили Эллу усомниться в собственной фригидности.

Вадим разбудил в ней дремавшие до этого инстинкты и эмоции. Вот только вместо того, чтобы пуститься в их изучение, здравый смысл подсказывал Элле бежать от них сломя голову.

Внезапно Вадим замер и недовольно покачал головой.

– Послушай, – тон его был полунасмешливый, полутребовательный, – прекращай на меня так смотреть! Умоляю тебя! Ты же прекрасно знаешь, что сейчас я ничего не стану делать.

– Что ты не станешь делать? Как я на тебя смотрю? – переспросила она, потерев пульсирующие виски.

– Как будто просишь снова поцеловать тебя, – ответил он многообещающим тоном. – Гарантирую, после этого мы сможем утолить свою страсть.

Элла резко выпрямилась и закрутила головой, отчего боль тотчас усилилась.

– Я не смотрела… Я не смотрю…

– Обманщица.

Она была такой бледной, что казалось, готова была вновь упасть в обморок, поэтому Вадим промолчал и завел мотор. Удивительно, как он мог поверить в тот образ холодной, независимой и неприступной принцессы, который пыталась создать Элла.

Она оказалась легкоранимой, эмоциональной и страстной. Его тянуло к ней, а бороться со своими чувствами – глупо! Оставалось лишь доказать Элле, что они уже давно не дети, а значит, нелепо отказывать себе в наслаждении.

«Попозже! Сейчас не время и не место», – сказал себе Вадим, еще раз посмотрев на бледное лицо девушки. Она выглядела такой слабой и беззащитной, что вызывала у него непреодолимое желание позаботиться о ней.

Вадим поехал вдоль магистрали, а потом, по подсказке навигатора, свернул в один из переулков. Местность показалась ему знакомой, и он нахмурился. Лицо его стало еще более мрачным, когда машина остановилась на дорожке, ведущей к красивому особняку.

– Это твой дом? – резко спросил он, разворачиваясь к ней.

– Если бы! – пробормотала Элла, слишком вымотанная, чтобы обратить внимание на резкий тон и волнение Вадима. – Он принадлежит моему дяде.