Не называй меня Афродитой

Подумав о «Доме счастливых улыбок» в Джайпуре, отчаянно нуждающемся в средствах, она пожалела, что деньги, потраченные на безумно дорогую свадьбу, не пожертвовали в благотворительный фонд, который она основала. Ей не нужна экстравагантная свадьба – скромного торжества было бы вполне достаточно, – но то, чего хотела Афина, в расчет не принималось.

Она, как всегда, пыталась угодить всем – своим родителям, леди Ферфакс и Чарли. Для нее было в порядке вещей не слушать свой внутренний голос, который отчаянно повторял, что она совершает ошибку.

– Ты любишь Чарлза Ферфакса всем сердцем? А он тебя любит? – спросила Лекси. – Если ты не можешь без колебаний ответить «да» на оба вопроса, лучше отмени свадьбу.

– Я не могу!

Напряжение, которое Афина испытывала во время разговора, сейчас вернулось. Стоя у окна, она видела огромный шатер на лужайке. Несколько десятков официантов в белых куртках сновали туда-сюда, разнося подносы с бокалами для приема с шампанским, который должен состояться после свадебной церемонии, назначенной на четыре часа.

Чарли сказал, что три члена палаты лордов, друзья его отца, числятся в списке гостей, также как и дальний родственник королевской семьи. Отменить свадьбу просто невозможно. Последние несколько месяцев родители только об этом и говорили, а отец Афины – впервые в жизни – сказал, что гордится ею.

В ушах Афины прозвучали слова Лекси: «Ты любишь Чарлза Ферфакса всем сердцем?»

Она вспомнила свадьбу Лекси и Кадира. Приличествующее султану Зенаба мероприятие было отмечено с грандиозным размахом, в празднике приняло участие почти все население страны. За ним последовала церемония во дворце для близких родственников и друзей. Счастье молодоженов было осязаемым, а обожание в глазах Кадира, когда он смотрел на свою жену, не могло оставить людей равнодушными, вызывая радость и легкую зависть…

Афина неосознанно покусывала губу, пока не почувствовала на языке вкус крови.

Просто у них с Чарзлом иные отношения, чем у Лекси и Кадира, убеждала себя Афина. Чарли много работал в Сити, и не его вина, что он уставал и потому часто бывал не в духе.