Бандитская Алма-Ата. Рассвет

– Ну, ты придурок, Таха! Тебе надо в уйгурский театр записаться на курсы! – хохоча, сказал Берик. Сергей держась за живот, свалился на зеленую мокрую траву и давился беззвучным смехом.

– Так они своих-то придурков к себе не берут! – не унимался Тахир, и стал дурашливо ходить взад-вперед, изображая то ли гномика, то ли лилипута.

Берик познакомился с Тахиром еще в раннем детстве, до школы. Однажды Берик пошел за хлебом, но ближайший магазин был закрыт на учет, а другой продмаг был в шести кварталах. Он знал, что с мамой шутки плохи, и она могла запросто отправить его обратно в магазин.

– Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел! – пел он хриплым голосом, правда, кроме припева он, видимо, ничего не знал.

– Ты кто? – спросил его Берик.

– Кто! Кто! Обезьяна. Маймун по-нашему, – отозвался мальчик и, ловко спрыгнув с забора, подошел к Берику.

– Меня зовут Тахир, – он протянул грязную руку. Берик произнес имя и ответил на рукопожатие.

Позже, уже в школе, их случайное знакомство переросло в крепкую дружбу. Берик знал, что мать воспитывала его и сестренку одна, и работала завмагом где-то в центре города. А отец их умер от туберкулеза еще в начале восьмидесятых годов, коротая срок на крытой зоне в степях Мангышлака.

– Слушай братан, есть тема! Я хочу ее с тобою обсудить.– взял с места в карьер Таха.

– Почему бы и нет, – Берик с любопытством посмотрел на друга.

– Тема такая, – начал Таха, не опасаясь Сергея, который, как и все правильные пацаны с района, даже в случае смертельной опасности, отказывались быть среди стукачей, свидетелей и потерпевших. Слухи о тех или иных совершенных преступлениях их знакомыми ребятами обсуждались в узком кругу. Могли заочно осудить или оправдать, но ни в коем случае не вмешивались, если это не касалось их лично.

– Есть хата, торгующая отравой. Я пробил у центровских барыг. Короче, кроме анаши, им часто завозят героин. Огромными партиями. Лаве поднимают – космос! – красноречиво и с присущим ему азартом проговорил Таха.

Берик, усомнившись, скривил недовольное лицо.

– Да отвечаю, братан. Гадом мне быть! – Тахир почти сорвался на крик.

– Ладно, не торопись отвечать за своих барыг.