Желанная

Нет, он издевается! Как можно всё это делать? И делать так, чтобы вырываться не хотелось, а вот продолжения очень даже. Это же перестаёт быть насилием! А может на это и расчёт? Мол, всё по взаимному согласию. Тогда и претензий никаких ему предъявить будет нельзя!

Попыталась выгнуться в спине, чтобы отвести попу назад и уберечь особо опасное место от новых посягательств. Но, кажется, подставилась её сильнее, ведь теперь его пальцы оказались у самого чувствительного комочка, что был тут же приласкан. От прострелившего тело наслаждения я могла только хватать ртом воздух в попытки вздохнуть или хотя бы закричать – рот же мне освободили.

И если я думала, что увернулась хотя бы от поцелуя, когда выгнулась, то и тут просчиталась, ведь одновременно с клитором в горячий плен попал и один из уже давно отвердевших сосков.

– С-с-сладкая хайш-ш-ши, – шипел этот гад, поднимаясь обратно к лицу.

Глаза открылись сами. Так сильно хотелось посмотреть в лицо этому почти-насильнику, увидеть его реакции и хорошенько запомнить, чтобы знать, кому предъявлять обвинения… Но ласкающий взгляд знакомых, уже видимых ранее изумрудных глаз, полных обожания и нежности, кажется, отправил тело и мозг в нокаут от накрывшего меня первого оргазма.

Глава 11. Пещера и змей

Тело ещё содрогалось остатками утихающего наслаждения, а мужчина вновь умопомрачительно целует, успокаивающе оглаживая руками бёдра и талию. К моменту, когда его губы спустились к шее, меня стало накрывать новой волной возбуждения.

О, нет, только не снова! Если он продолжит в том же темпе, то я просто не смогу сопротивляться, когда наступит самый опасный момент. Просто возьмёт меня прямо здесь. И не скажу, что мне не понравится такой первый раз, но… Что будет потом? Боль, разочарование и бесчестие наследницы угасающего рода. Да на мне никакой нормальный мужчина не женится после такого! Что уж говорить о хороших партиях, которым я бы решилась доверить и себя, и свой род. Своё наследие, из-за которого, собственно, и нахожусь теперь во всех этой ситуации, разве нет?

Это осознание отдало горечью в груди и вырвалось всхлипом, от которого полузмей сначала замер, уже опустившись поцелуями уже до пупка, а потом рванул обратно к лицу.

Его дыхание было рваным, напуганным, я бы даже сказала. Удивительные глаза смотрели с беспокойством. Зрачок, бывший ранее огромным и почти на всю радужку, теперь сжался в тоненькую полосочку и дрожал.

– Хайш-ш-ши? – осторожно прошептал полузмей.