Пламя их Солнца

Мой прежний конвоир вышагнул к сопернику так, чтобы частично перекрыть ему путь ко мне. Двое мужчин едва ли не столкнулись лбами от своих действий. Я бы и не подумала, что ситуация опасна – ну пришли двое провожать на выход, что с того? – но к месту возможного конфликта уже спешили другие имперцы, готовые броситься разнимать в любую секунду.

И всё происходило в полной тишине. Оставшиеся девушки боялись издать любой звук, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание, а мужчины вообще молчали. А может и говорили, но только на своей волне связи, ведь из-за плотных скафандров мы ничего не слышали.

Огромный караганец, которого можно было разглядеть в рубке управления с самого начала нашего появления внутри шаттла, спокойно подходил к нам. Его рост, движения, даже скафандр – всё как-то неуловимо отличалось от уже рассмотренным мной, было больше и ярче, что ли.

Но одно его внимание к произошедшему усмирило едва не разразившуюся битву. И нагнетающая атмосфера, от которой, как я только заметила, у меня перехватило дыхание, просто испарилась. Нет, не до конца, но и этого достаточно.

Он шёл не останавливаясь, заставляя всех расходиться и отступать с его дороги, пока не остановился точно передо мной. Будет ругать? Как-то накажет или сделает выговор за конфликт между его подчинёнными? Его главенстве над ними я ни на мгновение не сомневалась, оттого ждала хоть такой-то его реакции с обречённостью.

Поэтому дрогнула всем телом и прижалась к спинке диванчика, когда имперец протянул ко мне руку. Эта реакция его, кажется, озадачила. Караганец замер. Все его подчинённые замерли. Я же пыталась справиться с бешенным стуком сердца и понять, что же делать. А делать что-то надо.

Переведя дыхание через силу, чтобы немного взять себя в руки, осмотрела имперца получше, точнее его руку, протянутую ко мне вверх ладонью.

Такая мысль совершенно ошеломила уже меня. Ведь ждала выговора. Даже рукоприкладство не исключала. Всё же в наших реалиях они были не редкостью. Одно ослушание или не тот результат, что от тебя ожидался, и вся твоя жизнь превращается в ожидание от отца, брата или мужа приговора, который того устроит.