За старшего

Еще ниже возникла новая сиреневая строчка, померцала и позволила продавиться порции серых литер – на сей раз невнятных: «4 bca ncuy g5u mtyw 601 mno7 tz6 pfxx 9q9 s221».

Соболев покусал губу, разглядывая цифры. Собеседник с той стороны напечатал с абзаца: «Cntn????» Губе стало больно. Соболев сообразил, что это уже вопрос, продолжать ли, нагнулся и одним пальчиком напечатал по-английски: «Ошибка, не могу читать». Получилось как в отчете электронного прибора, но тут уж не до красот.

«4, смотри 4», – замигало серым по сиреневому. Тут же с новой строки: «Подтверди, быстро».

Делать было нечего. Соболев быстро щелкнул по четверке.

Комп пискнул, цветные строчки на миг стали ярче – и тут же пропали. Осталась сетка, делящая экран на три столбца с парой бессмысленных буквосочетаний на каждой. Буквосочетания были теми же, что и до сеанса связи, кириллическими и длинными, будто название ошметка древнего файла в недружественной кодировке.

Соболев подтащил стул, сел, напрягшись, вспомнил способы обращения с DOS-овскими файлами и попытался хотя бы найти описание объектов или иным способом залезть в четвертый из них, видимая часть которого читалась «~РйЙяпачЧфЫДэПРгрекна-пЖД-да». Вдруг это и есть четверка-раскодировщик?

Не срослось. Соболев простучал остальные объекты, попробовал разобраться в операционке компа или вызвать дерево каталогов, убедился, что человеческие методы машина не понимает, и тягостно задумался: шарахнуть по ней с ноги или позвать кого умеющего? Да некого было звать: комп ставили и переставляли спецы из Леса, а здесь был не Лес, а покрышка, и в это крыло ходу работникам покрышки не было.

Комп снова пискнул, экран перехлестнуло сиреневым, надулась надпись:

– Что с дядей?

– Его нет, – без паузы напечатал Соболев. – 200. Сердце.

Решил не врать, ибо смысл-то.

– Когда?

– В сентябре.

– Ты вместо него?

– Да.

– Меня знаешь?

Соболев немедля набил:

– Предполагаю.

– 1, 2, 3 не знаешь?

– Ничего не знаю.

– Рабочий номер, быстро. 15 секунд.