Улыбка на пол-лица

В казарме становилось тихо – напряжение усиливалось… Это был мой двадцать третий день рождения, в который судьба преподнесла мне удивительный подарок: когда, наконец, огласили фамилии трех «счастливчиков», которым выпало служить на островах, ими оказались я, мой друг Игорь и Леха. Игорь был здоровый, немного пухловатый детина. С маленького носа всегда съезжали угловатые очки в черной массивной оправе. Если смотреть с точки зрения физической подготовки, он не мог ни разу подтянуться, поэтому время от времени получал удары кулаком в «душу», от которых на несколько секунд загибался от боли.

Он – единственный в роте, кто любил мыть туалеты. Брал большой тазик, набирал воду, вооружался щеткой, спокойно садился на пол и аккуратно вымывал до бела грязный сортир, даже стульчак снимал, окунал его в тазик и тщательно натирал. Если честно, я этого никак не мог понять.

– Блин, Игорь… Ты чего-то часто на сортирах. Может, хоть как-то отпросишься? – не выдержал я.

– Да нафиг надо, – на меня по-доброму смотрели его глаза в массивных очках.

 – Тут тихо, сижу себе, мою, никто мне не мешает.

На гражданке он был спокойным парнем, отличником, поэтому служба в армии ему давалась тяжело. Я сделал для себя железный вывод: когда интеллигент сталкивается с тупой агрессией, побеждает, как правило, всегда второе.

Леха был парень двадцати лет, худощавый, небольшого роста. Обычный деревенский пацан. В его больших серых глазах можно было заметить незаурядный ум и находчивость.

Когда мы услышали новость о нашей отправке на острова, нашему удивлению не было предела, так как мы были одними из лучших солдат в роте, дисциплинированных, уставных.

Мы пребывали в каком-то недоумении или в состоянии шока, не знаю…

Когда огласили списки, Игорь стал внезапно хохотать, а Леха залился слезами. Я же не знал, как реагировать – плакать или смеяться. Одно было у меня в голове: мысли материализуются, и служба на островах – это самая лучшая возможность проверить себя. После этого все, в том числе и офицеры, обращались с нами с какой-то непередаваемой жалостью, словно мы прокаженные.

В итоге Леха каким-то образом слился из списков тех, кого отправляют на остров. Хитрец, как он это сделал? Это осталось для меня и Игоря полнейшей загадкой.

Наступила дождливая осень. Она ворвалась внезапно, хотя уже сентябрь – самое время. Душные, изнуряющие потом, жаркие, солнечные дни оборвались мгновенно, как будто кто-то их резко выбросил, как что-то уже ненужное, отслужившее свой положенный срок.