Выход вниз. Факел

 – Часа три как ушла. Послушала, пощупала. Сказала, легкие чистые. А бледненькая из-за авитаминоза. А то, что небольшая температура ничего страшного. Беспокоила ее только родинка. Сказала показать дерматологу.

В памяти Сергея всплыл образ «цветочка» его принцессы. На шее девочки, ниже затылка, ангел нарисовал крохотный бутон тюльпана. Светло коричневое овальное пятнышко не больше сантиметра, сверху обрамлял неровный зигзаг. Под волосами родинка была почти незаметна. Вечерами, когда Сергей укладывал малютку спать, она любила ложиться на животик, а отец гладил ее спинку, исполняя сказку-массаж «Рельсы, рельсы.

Шпалы, шпалы. Ехал поезд запоздалый». Девочка хихикала, елозила и обиженно хныкала, когда сказка на спинке заканчивалась точкой в неизменном письме «Дорогой жене и дочке». Окончательным штрихом был нежный поцелуй. Отец чмокал цветочек на ее шее, чуть ниже затылка.

– Теперь, ваше величество, я поцелую твой цветочек, и ты сладко уснешь. Сладко, сладко!

И Сергей ласково губами прикасался к необычному родимому пятнышку.

Он прикрыл глаза, вспоминая эти поцелуи, и спросил сдавленным голосом:

– Какая родинка?

– Та самая, – ответила супруга, – на шее. Тюльпанчик.

– Что с ним не так?

– Покраснел. Я на прошлой неделе заметила. Припух. Стал почти черным. Алиса чесала его без конца. Я думала, она натерла родинку воротничком свитера. Знаешь тот ее любимый шерстяной? С Фроузен?

Сергей знал этот свитер. Дочка была готова даже спать в нем. Они с Илоной серьезно переживали за тот момент, когда девочка вырастит из него.

«Будет вселенская трагедия!» – шутил отец.

– Может аллергия? – предположил он вслух.

– Может! Я и так хотела зайти к врачу. А тут … – женщина снова расплакалась.

– Илона, что произошло с нашей дочерью? – чеканя каждый слог, спросил Сергей.

– Я … я не знаю, – лепетала супруга. – Я ее искупала. Под душем. Вытирала полотенцем. Отвернулась за халатом, а …. а Алиса на полу лежит, без сознания и … – слезы снова брызнули, и превознемогая их, женщина проныла, – судороги! Боже, я этого не вынесу! Приезжай, Сережа, скорее.

Ты нам нужен.

– Илона! Возьми себя в руки, – приказал он хладнокровно. – Куда ее повезли?

– В детскую, – сквозь слезы отвечала женщина. – Мне запретили ехать с ней.

– Не будем терять время. Я сейчас позвоню Стёпе. Он подключит людей. А ты успокойся и, будь на связи.

Бессонная ночь, проведенная в ожидании хоть какой-нибудь информации о состоянии дочери, сказалась и на его самочувствии.