Труп

Делиться коньяком с соседом жалко, но развязать старику язык все-таки надо. Наверняка дед обиделся из-за самогона. Банкир решил идти в магазин. Далеко, но разница между бутылкой водки из сельпо и заморским коньяком полностью оправдывает усилие. Вернулся Кирилл из магазина затемно.

– Дядя Степа! – крикнул у соседской калитки. – Ау! Пустишь?

– Кто там? – ответили из беседки.

– Я, – ответил банкир, – Кирилл Геннадьевич, сосед.

– А, Геннадич, заходи. Открыто.

Кирилл плюхнул бутылку на стол:

– Закусить найдется чем?

– А то, – Степан метнулся к холодильнику.

Достал нарезанную колбасу, открытую банку рыбной консервы, свежие огурцы, и острую морковку. – Извини, сосед, хлеба нет.

Банкир разлил водку. Самую дешевую брать не стал, побоялся, а эта вроде как, и по цене и по упаковке, походила на достойную.

– Ну, давай!

Закусывая, Кирилл продолжил:

– Ты извини меня, Степа, за самогон. Не пошел он.

Сосед смотрел на него, насупившись.

– Я и не обижаюсь. Чего мне. Мы не неженки. Это вы, ваше благородье …

– Брось, Степан, чего ты? Какое я тебе благородье? Я такой же, как и ты.

Тоже люблю так вот по простому. По-душевному. По-соседски. Кстати ты как с предыдущим соседом, дружил?

– Дружил? – Степан чуть не поперхнулся. – Урод он. Жадный как не знаю кто. Когда строился, все ходил винил меня, мол, песок у него краду. Чуть до драки не дошло. Потом, дескать, я забор передвинул. Оттяпал, говорит, метр его участка. Приходили с района замеряли все по-новому. Таки у того, другого соседа забрал сантиметров двадцать по все длине.

А я ему и так бы отдал. Мне не жалко. Гнилой мужик он, тухлый.

– Это точно, – не выдержал Кирилл, и чтобы не выдать себя совсем, быстро наполнил рюмки. – Давай!

– А у самого, – выпив, продолжил Степан, – все, ну все. Машина дорогая, полный сарай инструментов. Любых. Мебель, стулья, такие как раскладушки, эти …

– Шезлонги, – подсказал Кирилл, снова наполняя стаканы.

– Да, да. Эти. Деревянный, красивые. Лежит, сука, шикует. А я, как-то хотел было занять полтинник.

Ну, до пенсии, надо было. Так ведь не дал. Не дал! – дед раздраженно вскинул руки. – А сам то, сам, такой же пенсионер, как и я. Может даже старше.

– А дети, внуки? – спросил банкир, подливая.

– А что дети? Приезжала тут одна. Вроде дочка. Ругались в дым и тут же уезжала. Наверно тоже денег просила. Короче жадный был. Председатель наш, Мироныч, говорил, когда платил за свет там, за коммуналку, сосед этот сдачу до копеечки забирал.