Палач и Шут

Четыре. Вот до этого раза батька кого-то из них и брал в Великое войско. Меня берег. Не смотрите что молодой, у меня своих четыре ребятенка …

Косматый снова залился диким хохотом.

– Говорю же, дурак! – разозлился Лайа, и пнул бойца кулаком в пузо. Не сильно, но достаточно чтобы тот затих. – Ты пока на холмах под бабьей сиськой отсиживался, мы нехристей колотим. Ладно я. А Яков с младенчества при Господаре. Яков скажи дураку, сколько годиков пожил, когда в первый поход пошел?

Яков молчал. На угловой башне, в тусклом лунном свете, мелькнул силуэт стражника.

Значит и этот на месте. Не спит. Да, внутренняя стена забота капитана. И Яков доверял ему как себе. Но, сердце ныло в тревоге. Так долго и так далеко от своего повелителя, Арник не прибывал никогда. От этого ему было не по себе.

– Первая осада Килии, – неохотно, в пол голоса ответил Яков.

– Ох, – удивился Лайа, – так это ж сколько лет назад? Тебе ж, поди, лет семь было. Как ты ж с булавой справлялся?

– Я за княжеский флаг был в ответе, – после долгой паузы ответил Арник.

 – Повелителя стрелою ранило. В ногу. Он велел мне не отпускать стяг. Держать пока жив.

– А! Значит это тебе Фахри–паша свой килич подарил? – спросил десятник.

– Много вопросов, Лайа, – отрезал Яков. Разговор делался ему неприятным.

– Паша? – переспросил косматый.

– Да, – подтвердил Лайа, – магометане тогда с нами были.

– А, сейчас что же? – удивление, подогретое возмущением, выперло из солдата, как сырое тесто из кастрюли, – Князь турка не уговорил, а мы значит, воюй? Кровь проливай.

Яков подошел к косматому и впился в него злым взглядом.

– Считаешь много навоевал? Много крови пролил?

– Я-то? – промямлил ополченец. – Я младший … У меня своих четыре …

– Замолкни, дурак! – десятник, зная нрав командира, понял, еще мгновение и наглый мужлан отправится к воротам рая. Или ада. – Отпусти глаза и слушай что говорит старший.

– Угу, – косматый потупил доброжелательный взгляд.

– Думай, что говоришь, – прошипел Яков, – Или язык у тебя, как крылья? Поможет с крепостной стены слететь?

Мужик молчал.

– Извини его, Яков, – заговорил десятник. – Дурак деревенский …

Лайю перебили торопливые шаги. По подмосткам бежал посыльный. Арник узнал его по вытянутой шапке.

– Арник-палач, – заговорил посыльный, разглядев в свете костра Якова, – Господарь ждет вас подле себя. Велено живо.

***

Тяжелые дубовые двери соборной залы стерегли.