Палач и Шут

Добравшись до укрытия и огня, он с места не сдвинется пока не просушит все до нитки.

До ближайшей избы день пути. Чтобы хоть как-то согреться, путник припустил хитрого Мугушора в галоп. Уже на закате въехали в Ботошаны. Турки побывали и здесь. Но «похозяйничать» не успели. Обгорелые мазанки чернели только у западной окраины.

Заимку наводнили беженцы. Люди ютились в уцелевших избах по несколько семей. А на постоялом дворе толпились возвращающиеся с войны солдаты, редкие купцы и прочие путники. В просторной хате места не нашлось.

– Найдется местечко? – спросил Арник у двух безусых мужчин.

Судя по шерстяным накидкам в пол, и странным наголовникам с длинными ушами, чужестранцы. Один из них вскочил и любезно махнул рукой, приглашая путника к огню.

– Спасибо, – поблагодарил Яков на ляшском.

Незнакомец вежливо улыбнулся, давая понять, что не понимает. Тогда Арник спросил на итальянском:

– Коня могу оставить под навесом?

В осадах Яков частенько имел дело с наемниками пушкарями, венецианцами и флорентийцами.

Гостеприимные путники заулыбались. Итальянский был им знаком. Ломано объяснили, что не возражают.

– Где хозяин? – спросил воин. – Хочу купить немного еды.

По эту сторону Прута еду можно найти без затруднений. Запастись впрок следовало на Штефанешской переправе. За рекой его ждали три дня пути через дремучие Кодры.

– Он в доме, сеньор, – отозвался иностранец, немолодой мужчина с голубыми глазами и морщинистым лицом. – Его зовут Лука.

Воин не спешил. Распряг Мугушора. И к великому разочарованию обнаружил, не осталось ни одной сухой тряпицы. Обтереть коня нечем.

– Сеньор, – заговорил второй, тоже немолодой, путник. Темные глаза дружелюбно улыбались. По смуглой коже расползлась улыбка, – разрешите предложить вам это.

Он протянул Якову сложенный в несколько слоев льняной отрезок. Арник кивком поблагодарил. Покончив с конем, купил себе и Мугушору еды. Запася кувшином вина. Затем занялся собственным туалетом. Вывесил мокрые вещи. Сам же остался в исподний. Обернулся в одолженный у хозяина шерстяной балахон. И, наконец, решил угоститься и угостить добрых пилигримов хорошим котнарским.

– Это хорошее вино, – сказал он, протягивая деревянные кружки.

Иностранцы оживились.