Палач и Шут

Предместье Сучавы утонуло в тумане и тишине. Тишина – вот чего не хватает воину. В мирное время господарь запретил ночные переклички стражников. Хотя Яков считал, что мирное время еще не настало. Поражения в Белой Долине и осада стольного града позволило поднять голову всем врагам, и явным, и скрытым. Турки пограбили и ушли. А множество падальщиков шныряют по округе, мечтая вонзить свои гнилые клыки в израненное тело государства.

– Ты излишне осмотрителен, – усмехнулся князь, выслушав сомнения воина. – Никто не посмеет напасть на столицу.

Даже Мехмеду – завоевателю Царьграда, Сучава оказалась не по зубам. Куда там сброду разбойников.

Воля господина закон. Яков покорился. Так он делал всегда. С того самого дня, когда господарь Штефан, сын Богдана, поднял его за шиворот льняной рубахи и усадил на своего скакуна.

Насладившись видом ночного предместья, Арник снова попытался уснуть. Караульный сменил его в полночь и до рассвета можно отдыхать. Но не спалось. «Надо обойти стражу» – решил он. Встал.

Снова вгляделся в туман. Ничего подозрительного. Хлопнул по плечу дозорного и спустился по лестнице вниз, на зубчатый парапет. Проход вел к внешней башне.

– Не спать! – зарычал он на немолодого рэзеша.

Мужчина оперся на алебарду, притворяясь бодрым.

– Да не сплю я, мил человек, – ответил ополченец.

«Мил человек! – выругался про себя Яков. – Деревенщина! Беда с такими вояками»

За тронную крепость отвечал капитан гвардии Иштван Батори верный воин и надежный княжеский хранитель.

Он устроил все по уму. Внутренние дворы и господарские покои охраняла гвардия. Внешние стены остались за ополченцами под ответом Якова Арника. После осады рэзеши Малой армии, с позволения господина, разъехались по домам. Осенняя страда, много работы. Стеречь крепости остались старики да желторотые.

«Ничего! – приободрил себя Яков. – Я из вас еще ту гвардию сделаю!» Под ногами хрустнула деревянная половица помоста. Боец, стоявший у десятого зубца, вздрогнул и чуть было не выронил оружие.

– Спишь? – строго спросил командир.

– Нет, дядя, не сплю, – ответил режущийся голос подростка.

Яков подошел к солдату. В полутьме разглядел почти детское лицо. Из-под великоватого шлема, видать отцовского, выглядывали перепуганные глаза. Над верхней губой, щетинился легкий пушок.

– Давно в дружине?

– Я с весны тут, – гордо ответил мальчишка. – Всю осаду простоял, дядя. На «закатной» стене. Вон там.

«Боец» вытянул руку, желая показать место службы.