Неизменно рядом

Извините, мадам, но нам надо кое-что вам показать.

– Мне ничего не надо, – сказала Лиля, вставая с кровати на которой осталась лежать ее тело. Врачи, не теряя надежды, продолжали реанимацию. – Куда идти?

– Сюдою, гражданочка, – поспешил крутануть киркой морячок. – Просю!

В спертом воздухе образовалась зеркальная брешь. Шура занес ногу чтобы шагнуть в вечность, но долговязый воскликнул:

– Одну секундочку! Согласно второму параграфу, статья …

– Саша, твою мать! – морячок скорчил рожу наперсточника уличенного в обмане.

– Александр прав, – раздался тихий, но твердый голос.

У окна, заслоняя мультяшную луну, стоял мрачный силуэт в рыбацком плаще.

– Покаяние веденого в заблуждения ни я, ни Цербер не примем.

– Ну, шеф, при всем моем уважении, тогда половину новопреставленных надо бы это … того … на пересмотр … или как там у этих … у судейских, – мямлил Шура. Но подобрав нужный пример, воодушевился. – Особенно солдатиков. Уж кому, кому а им перед смертью по ушам поездили.

– Шура!

– На то они и телепиз … – морячок пропустил замечания мимо ушей, – ну вы поняли … чтобы врать все время. Значиться все они эти … как, шеф? … во! … веденные в заблуждение. А эта, – он кивком указал на Лилю, – сама того … как там, Саша?

– Обманываться рада, – грустно закончил за коллегу долговязый.

– О! Точно. Так что, Шеф, мое мнение, какое будет у дамочки покаяние, такое и будет. Нам то что?

Тип в рыбацком плаще ненадолго задумался. Затем, сложив руки на груди спросил:

– Лилиана Шариповна, путь к Лету вы в праве выбрать сами. Какой дорогой поведете нас?

– Шеф! – возразил морячок. – Так не честно!

– Нет, нет, мон ами, – улыбнулся долговязый, – все в рамках Регламента.

Шура поник и, огорченный, опустил кирку. Зеркальная брешь в пространстве захлопнулась.

Лиля думала не долго. Вернее и не думала вовсе, потому, что о Викторе она думала всегда. Все эти пятнадцать лет брака. Нет, не правда. Семнадцать лет, с того самого момента, когда впервые увидела его на приеме по поводу открытия выставки. Высокий, стройный. Мужественное лицо удивительным образом контрастировало с по-детски добрыми, даже наивными глазами. Увидев такого мужчину, его стать, уверенность и врожденное рыцарство, можно было даже не спрашивать имени.