Гной

Злосчастный гной, запертый в гениталиях, вырвался наружу, именно в тот момент, когда из обрамленного голубой лентой горла девушки послышался сдавленный хрип.

Позже, наблюдая как белокурая девица натягивает джинсы, Алексу вдруг стало страшно:

– Я же мог тебя задушить? – спросил он.

– Мог, – безразличным тоном ответила фройляйн. – За это ты и платишь такие деньги.

Свидания в доме на Стамердикской набережной стали регулярными. Пожалуй, впервые в жизни Алекс мог назвать себя счастливым человеком.

Каждый раз, выходя от очередной проститутки он чувствовал себя победителем. Да, черт возьми, наконец он победил боль и стыд. Он определяет сучкам их место. Держит все под контролем. Он мужик. Реальный, самостоятельный, удовлетворенный мужик. Все стало на свои места. По крайней мере так ему казалось.

– Ну, мой зефирочек, как тебе? – каждый раз интересовалась фру Манделиф, прощаясь с ним. – Все понравилось?

Алекс сдержанно улыбался, сжимая в кармане ту самую атласную ленту. Голубая полоска превратилась в амулет, талисман, доказательство мужественности.

Но рано или поздно и вино превращается в воду. Гезер затухал, гной выстреливался не полностью, оставаясь в паху, зудел и давил. Для перевозбужденного быка раздражающая тряпка перестала быть достаточно красной. Жрец похоти требовал новое приношение. Черная ведьма, без сомнений, знала, так оно и случится.

– Долбучему ниггеру, – как-то, за бокалом виски, хрипела Манделиф, – на твоем месте, достаточно было бы разбить сучке нос и спустить в кровь.

Но ты, зефирочек, не такой. Нет. Контроль и доминирование разные темы.

Выпустила густую струю табачного дыма в удивленное лицо Алекса.

– Не смотри на меня так, – хохотнула она, – у меня, зефирочек, степень по психологии. Сорбонна. Не все так просто, как ты думаешь. Следующий раз устрою тебе сюрприз.

И снова сводня попала в цель. Прямо в яблочко. Жрец разврата принял жертву. Бык снова озверел. Сжимая перекинутую через горло голубую ленту, взгляд Алекса бегал по худой спине новоявленной проститутки.

Каждый раз, когда глаза возвращались к худым, почти мальчишеским, ягодицам, гной в мошонке закипал. Кроме обычных в таких случаях «грязных» жидкостей, на мелькающем в промежности «обрубке» алела вспенившаяся от фикций кровь.

– Впредь, зефирочек, – хихикнула, прощаясь, Манделиф, – я думаю, тебя интересуют только дебютантки?

Вместо ответа Алекс по привычке сжал в кармане голубую ленту.