Цилиндр

Уж не знаем …

– Да, любезный, – Георг отвернулся, дав понять, разговор окончен. Дождавшись пока служивый вернется на свой пост у трибуны, продолжил на английском. – Не спешите потрошить свой бумажник, Алекс. Не в этой стране. Пройдоха взял бы ваши деньги и завтра, несомненно, явился бы ко мне на прием со всем своим наглым семейством. Они от чего-то верят, что на дому я врачую лучше, чем в клинике.

– Синдром дикаря, – Алекс говорил озираясь и вглядываясь в лица из толпы, – желания потешить свою незначительность.

Поверьте, дикость плебса повсюду одинакова, также как и оригинальность аристократии.

Жители Брашова ничем не отличалась от жителей любого другого города. Как писатель, талантливый писатель, мистер Рекотс во всем лицезрел суть, а не обертку. Именно поэтому, одежда, привычки, цвет кожи или разрез глаз не являлись для него различительным предикатом. И здесь, в Трансильвании, на подобных мероприятиях властвовала общая непреложная основа. На рядах скамей, напоминающие католический приход, восседала местная знать.

Среди строгих темных костюмов чиновников, помещиков и купцов пестрели нарядные платья их жен. Кое где, среди взрослых, втиснулись еле заметные тельца детей. Чадо сидело смирно. Должно быть взрослые как следует застращали их важностью судебного протокола и, наверняка, кровожадностью подсудимого. Простолюдины, в поношенных но, опрятных нарядах, толкались в проходах, стараясь не задевать сидевших хозяев жизни.

– Простите, дружище, – отозвался Георг, – я все время забываю, что вам довелось как следует попутешествовать.

Для вас, должно быть, Трансильвания лишь очередная окраина цивилизации.

Алекс промолчал. Согласившись, он мог бы оскорбить гостеприимного товарища. Возразив, соврал бы. А врать писатель не имеет право.

– Причем, – продолжил доктор, – должно быть, самая скучная.

С этим утверждением Алекс Рекотс согласится не мог. Относительная отсталость региона компенсировалась непосредственной близостью к центру Европы. Всего лишь пара дней пути до лучшей в мире Венской оперы, Будапештских ресторанов-кабаре или Венецианских карнавалов.

– Поверьте, Георг, – начал Алекс, стараясь чтобы замечание не походило на хвастовство, – в предгорьи Арарата единственное развлечение это прогулка. Впрочем как и в Гималаях. На тысячу миль вовсе нет городов. По сравнению с опиумными Гуанчжоу, Брашов просто средоточье цивилизации. Я промолчу про филиппинские джунгли.

– И все же, дружище, здесь окраина.