Заключенные

Тем не менее Даниэль и его сторонники решили не рассказывать о тех успехах, которые были достигнуты в результате проделанной работы, посчитав это преждевременным, ведь лекарство не было досконально проверено.

III. Начало

Собрание проходило гораздо спокойнее, все уже были готовы к обсуждению столь необычной темы. Несколько ведущих каналов СМИ представили свои планы введения общественности в курс дела, и среди всех планов была выбрана «Кампания Тольдера», рассчитанная на четыре года.

В первый год планировалось сформировать представление об общей психологической атмосфере в обществе посредством создания специальных оценочных пунктов, в которые бы поступала необходимая информация из различного рода учреждений психологической направленности.

Следующие два года отводились на так называемый косвенный опрос и анализ полученных данных, кроме того, параллельно планировалось изучение информации об убийствах и самоубийствах за последние столетия – важно было не просто разобрать мотивы этих преступлений, возможность или невозможность их предотвращения, но и проследить, существует ли какая-нибудь связь с поднятой проблемой бесконечности человеческой жизни.

В случае если по истечении первых трех лет кампании не будет выявлено никаких угрожающих тенденций, заключительный четвертый год станет решающим для всего человечества.

Этот год назвали «Годом откровения», потому что в этот год люди должны были ответить на главный вопрос о том, хотели ли бы они, чтобы их организм продолжал развиваться и стареть после 27 лет.

По возвращении домой Даниэль долго думал, но на этот раз не о жизнях всех людей, а о собственной жизни. Он пытался вспомнить свое детство, школу, друзей, самых первых, а может и не самых первых, ведь их было бесчисленное количество: прожив 326 лет, Даниэль успел сменить пять галактик и еще больше планет. Каждый раз, попадая в новое общество, он испытывал странное чувство, которое сложно описать: с одной стороны, ему хотелось набрать воздуха, замереть так на пару секунд, выдохнуть, расправиться и сказать: «Жизнь удивительна!», но с другой стороны, казалось, будто не было почвы под ногами, и он словно пытался бежать по воздуху, но не нащупывал опоры, ее просто не было, как не было ничего постоянного в его жизни, все утрачивало свою ценность, становилось бесполезным, забывалось.