Гвардии майор

Чего хочет Пирогов? О чём он хочет говорить? Но сколько не пытался, так и не смог понять в чём дело. В то что Николай Иванович решил присоединиться к нам, я не верил – он этим не интересовался. Точнее интересовался, но с точки зрения учёного, встретившего непонятный ему феномен. Если бы он мог разобрать нас на части, чтобы понять механизм действия нашего организма, то был бы счастлив. Но такого удовольствия мы ему доставлять не собирались. Наконец, так ничего и не надумав, я сдался и стал ждать учителя.

Полковник появился ближе к вечеру.

Я молча протянул ему записку. Он развернул её, но сделал это скорее по привычке. Думал я слишком громко.

– Именно так, – устало улыбнулся учитель, – идёмте Петя. Нельзя заставлять занятого человека ждать.

Уже выйдя из гостиницы, полковник задумчиво пробормотал:

– Мне и самому интересно, зачем я ему нужен…

…Мы шли по израненным улицам. Измученный бомбардировками город отдыхал. Ночь принесла спасительный мрак и тишину. Но в госпитале было не менее оживленно чем днём.

Раненых подвозили постоянно. К моему удивлению их после осмотра сразу сортировали на тяжёлых и лёгких. Затем распределяли по разным палатам, проводили первичную обработку, часть из них сразу готовили к операции, часть отправляли в другие больницы.

– Это нововведения Николая Ивановича, – пояснил мне полковник.

В операционных, как я понял, операция следовала за операцией. Стоны измученных людей, запахи лекарств смешивались со страданием, болью и кровью. Я невольно вздрогнул.

– Вот это, Петя, и есть настоящая война, – с этими словами учитель увлёк меня к кабинету Пирогова.

В кабинете нас встретила высокая статная девушка лет шестнадцати. Я ещё не видел женщин с обрезанными волосами и в мужском платье. Но даже такой костюм и причёска не могли скрыть, как она красива. Когда мы вошли, она сидела около стола, устало уронив голову на руки. Услышав скрип двери, она вздрогнула и подняла голову.

– Николая Ивановича нет, он на операции, – тихо сказала она.

– Благодарим вас, – полковник ласково улыбнулся ей, – если позволите, мы подождём его.

Она нахмурилась. В её хорошенькой головке промелькнула сердитая мысль о бессовестных людях, которые не дают отдохнуть доктору. Но тут же смягчилась, увидев мундир полковника, носящий явные следы пребывания на передовой. Извинившись она предложила нам присесть.

Где-то через полчаса пришёл Пирогов.

– Извините, господа, – устало сказал он, – срочная операция. Прошу вас, садитесь ближе к столу.