Асмикраниль

Как света в очагах хранитель,

Спаси от пламенных оков!

Стихии очень любили тех, кто уважал их силу, а Сакранильские нимфы, как ни кто другой, знали об этом. После нескольких отчаянных попыток, просьбы Семриаль были услышаны, и пламя чуть не сгубившее их, стало медленно отходить. Ужасающие вопли просеченных голов всё отчетливее доносились сквозь щели избы, куда уже успела просочиться лужа багровой крови. И друзья молились, чтобы кровь сия не оказалось Кесгорской. Вдруг послышался грубый голос:

– Раз! Два! – и на счет —«Три!» —массивный сапог выбил дверь.

Окровавленные воины, в которых едва узнавались черты паладинов, торопливо вытащили друзей на свежий воздух. Если, конечно, так можно назвать поле, усеянное трупами. Последние остатки некогда могущественного клана черных мародеров нынче валялись на каждом шагу, утопая в собственной крови.

Увидев своих подопечных во здравии, Гаранбар из последних сил приобнял Руана и Семриаль.

– Надо скорее выбираться отсюда! – вымолвила он сквозь непрекращающийся кашель.

– Эдод и Хледстиг со мной! Еще двое в темницу. Там дети, – кратко бросил командир, – остальные ждут за воротами. У меня одно незаконченное дело!

Вы, наверное, поняли о каком «незаконченном деле» говорил командир паладинов? Гаранбар был истинным рыцарем, но не лишенным чувство мести. Опираясь на своих товарищей и хромая, он подходил к черному шатру, праздно раскинутому в дальнем углу лагеря. Глухой стон доносился изнутри. Еще недавно торжествующий над рыцарями Душегуб извивался от адских мук.

Не забыли воины всех бед, разоренных деревень, убитых матерей и чад, брошенных на съедение гиенам, лишь ради утехи ныне мучающегося мерзавца. Схватив умирающего Кломнута за косы, паладин протащил его вдоль всего лагеря и, наконец, бросил в яму, где несколько часов назад сам отбивался от острого оскала зверей.

– Я хочу… —обессиленный, он говорил с трудом, – чтобы ты, грязная свинья, ощутил перед смертью то, что испытывали твои жертвы, – и кинул ему ржавый клинок.

 – Запомни, твой брат был убийцей…, но воином. А ты… просто ничтожество! – и, бросив взгляд Хледстигу, он приказал, – выпускайте гиену!

Открою вам маленький секрет: Кломнут до смерти боялся диких зверей и, по привычке, подвергал пленников тем пыткам, от которых дрожали его колени. Видимо это приносило ему неимоверное удовольствие. Описывать дальнейший ужас я не стану. Жалкая судьба Кломнута Душегуба обрывалась в зловонной яме, в компании гиен.