Простите, я вас люблю…

«Твои мысли и твое поведение не соответствуют ни твоему статусу, ни возрасту», – одергиваю себя резко, и выбрасываю все лишнее из головы.

Но четвертым и пятым уроком у меня литература в десятом классе, и взгляд мой, привычно скользя по лицам учеников, неизменно останавливается на Артеме, который не поднимает глаз от тетради.

– Итак, образ Андрея Болконского в романе Льва Толстого «Война и мир». Кто желает ответить?

Мой голос, негромкий, ясный, среднего регистра легко перекрывает рабочий легкий шумок в классе.

– Хочется услышать Милановского.

Он поднимает взгляд на меня, лицо его спокойно.

– Андрей Болконский – князь, разные персонажи романа характеризуют и относятся к нему по-разному. Так жена его – Лиза, например, боялась своего мужа и уважала его. Пьер Безухов смотрел на князя с неизменным восхищением. Его сестра Марья Болконская говорила о нем, что он наделен неизменным благородством, живостью мысли, подчеркивая его острый ум и высокие идеалы.

Он опускает взгляд к книге, лежащей у него на парте, и начинает листать до пестрой закладки, а потом зачитывать текст.

Его голос тверд, спокоен, длинные крепкие пальцы перебирают шуршащие страницы, и я отказываюсь от мысли, что это он писал мне письма. В моем понимании, влюбленный в свою учительницу молодой человек должен хоть как-то себя выдать.

В этот день я задерживаюсь допоздна с проверкой тетрадей. Уроки давно закончились, вахтер гремит ключами на первом этаже, за окном зажигаются фонари, и мне так спокойно в своем небольшом кабинете.

Возле дальней стены возвышается светлый стеллаж с книгами, методической литературой, стопками тетрадей, рулонами стенгазет, учебниками, рабочими тетрадями, журналами. От шкафа до моего стола тянутся три ряда парт, сзади висит темно-зеленая доска. По стенам развешаны стенды, стенгазеты, нарисованные моими учениками и рисунки – иллюстрации к литературным произведениям.

Я вздыхаю, снимаю очки, утомленно потираю глаза и беру следующую тетрадь из большой стопки на моем столе.

Милановский Артем.

Скольжу взглядом по неровным буквам, теснящимся друг к другу и заваливающимся на левый бок, и понимаю, что у меня холодеют руки. Достаю из верхнего ящика письма, сверяю их с сочинением и откидываюсь на спинку стула.

Это Артем.