Простите, я вас люблю…

Что можешь преподавать в школе? Десять способов отжать половую тряпку?

– У меня высшее образование, – терпеливо произнесла я, не в особой надежде на успех.

Но, то ли дела в этот день в фирме Андрея шли в гору, то ли просто звезды сошлись удачно, он махнул на меня рукой.

– Все равно больше года ты не продержишься. Разнежилась за чужой счет за пять лет-то…

Он мог меня всю облить грязью, если ему было так угодно. Моей радости не было предела.

Семьдесят третья школа – лучшее, что могло со мной случиться.

Только переступив её порог, я поняла, что это – мое место.

По коридору витали запахи столовой и свежей выпечки, всюду сновали ученики, галдели, шумели, толкались, смеялись.

Я словно оказалась внутри разворошенного улья, и внезапно меня посетила мысль, что пока я жила в своем маленьком мирке, полном боли и отчаяния, жизнь вокруг меня не стояла на месте. Что оказывается, люди умеют улыбаться, относиться друг к другу хорошо, выражать свои искренние эмоции.

Этот глоток свежей жизни, общение с новыми людьми изменили меня.

Я не сразу перестала вздрагивать от резких звуков, и разговаривать с другими учителями начала не сразу, но постепенно все наладилось.

На работе я получала целебные часы, наполненные смыслом, и с каждым детским взглядом, с каждым наивным вопросом, с каждым уроком воскресала, обогащалась эмоциями, напитывалась самой жизнью, любовью, новой радостной, пьянящей свободой.

Я была словно узник, десятилетиями не ведавший солнца, и вдруг выпущенный на волю и окутанный его сияющими лучами.

Я могла часами проверять сочинения, рисовать с детьми стенгазеты, готовить праздники и олимпиады, сидеть на экзаменах, но только не возвращаться домой.

Даже Андрей однажды высказал, что школа идет мне на пользу: я больше не хожу по дому в переднике и не раздражаю его своим присутствием.

Он перестал меня трогать, ведь я каждый день была на виду, контактировала с другими людьми. А я была так счастлива, что перестала ждать внезапного нападения. У меня даже появились мысли, что, может быть, в моей семье все еще наладится, если я хорошенько постараюсь.

Я готовила обеды поздними вечерами, уставшая, с ноющей от тяжелого школьного дня поясницей. Мыла до блеска нашу великолепную квартиру. Без конца боролась с пылью в книжных шкафах и прихожей, стирала, гладила, скоблила, драила, натирала. Так прошли шесть долгих лет.

А потом я полетела через всю кухню за портсигар, который должен оставаться на своем месте.