Черная Роза

Какой бы резкой и прямой не была её подруга, а обижать Диану она всё же не хотела.

– Всё в порядке, – заверила её девушка, и, улыбнувшись, направилась на первый этаж.

Спускаясь с лестницы, Диана смотрела под ноги и не заметила, что на неё несётся нечто разноцветное и восторженно вопящее. Только оказавшись в крепких, пахнущих цветочными духами, объятиях и запутавшись лицом в пёстрых лентах, Диана разобралась, что к чему.

– Наташка, – прохрипела она, – ты переломаешь мне рёбра.

Невысокая, улыбчивая девушка, одетая в ярко-алый русский народный сарафан, подпрыгивала на ступеньках, как мячик.

– Привет, Ди! – звонко выкрикнула она, – Я тебя не видела так давно!

– Ты выздоровела, наконец? Что с тобой было?

Наташа была ещё одной дорогой подругой Дианы. Познакомились они уже в училище, но подружились очень быстро. От одного взгляда на эту солнечную, всегда такую сияющую девушку, становилось тепло на душе. Наташка была из тех людей, кто начисто сметает все негативные мысли одним своим присутствием.

– Да ничего особенного, – отмахнулась бестия, – простуда, как всегда. Как у тебя дела с… – она понизила голос, – … с нашим общим знакомым?

Диана улыбнулась.

– Никак. Но это поправимо.

– Правильно! – расцвела Наташка, и по-дружески пихнула её в бок, – ой, ладно, побегу. Ты придёшь на наш концерт?

Диана преувеличенно вздохнула.

– Куда же я денусь?

Наташка ещё раз ослепительно улыбнулась и, подхватив полы сарафана, убежала в коридор.

Спустившись на первый этаж, Диана помахала Насте с дирижёрского отделения, подмигнула Сергею со струнного и окинула взглядом холл.

К одиннадцати утра училище наполнилось смехом, звуком множества голосов и стало напоминать растревоженный улей. Тут и там кто-то что-то ронял, выкрикивал, куда-то бежал. Из коридора, ведущего на половину музыкантов, доносились звуки фортепиано и весёлые возгласы репетирующих народников. Перед огромным зеркалом, висевшим возле гардероба, вертелась стайка девочек. За своим столом дремал вахтёр, как он мог заснуть в таком шуме – оставалось загадкой.

Под лестницей на стульях кучей лежали чьи-то вещи, а рядом, на самом краю, приткнулся одинокий народник. На коленях у него лежала исчерканная пометками партитура, и он старательно что-то в ней высматривал, а потом принимался несмело дёргать струны треугольной балалайки.

– Эй, Диана!

Девушка повернулась на голос и улыбнулась в знак приветствия своему старому знакомому – Роберту, другу Антона.