На грани

– Иди сюда, – вскрикнул Потап, подзывая Лию.

Девушка едва коснулась его ладони, как появился густой туман. Дикий холод вернулся в помещение. Затворники прикрыли рты и носы рукавами и прижались друг к другу, сохраняя тепло. Дрожь нарастала, лампы отваливались от стен, свисая и покачиваясь.

– Есть мысли, – кричал молча Филипп.

– Да, – не раздумывал Потап, – отдаться воле случае и умереть…

– Чтооо, – возмутилась Лия, отпрянув от него в недоумении.

– Только так мы все выберемся из этого места или есть вариант лучше?

– Нет, но и это не выход…

– Он прав, – поддерживал Филипп, – пришло время…

– К черту, – девушка оттолкнула Потапа.

Очередной толчок отбросил ее на пару метров. Сквозь туман мужчины не видели тела девушки. Спустя секунду показались руки, она безнадежно хваталась за гладкий металл, пытаясь ползти и снова исчезала.

Потап с Филиппом бросились на помощь, не боясь оказать лицом к лицу со смертью. Мужчины ползли в сторону тумана, утопая в нем, не в силах рассмотреть собственных ладоней.

– Что за чертовщина, – пытался привыкнуть к темноте Потап и найти остальных.

Вместо ответа послышалась приятная музыка. Незнакомый голос напевал слова на неизвестном языке. Затворники медленно и бесшумно собрались в кучку и застыли, вглядываясь во мглу.

– Ваш путь окончен, нам пора встретиться…

– Это он, – вскрикнула из темноты Лия, – тот чокнутый профессор…

Не успела она закончить фразу, как музыка заглохла, появилось мягкое свечение и теплый ветерок принес за собой запах свежей выпечки и ароматного кофе.

– Идите на свет, – призывал голос.

Троица завороженно поднялась и направилась вперед по коридору. Стены расползались. Металлический пол сменялся на паркет. Свечение превращалось в зажженную настольную лампу. Рядом с ней, на стуле, крутился низкорослый мужчина в очках и халате.

– Где мы, – осторожно спросила Лия.

– В моей лаборатории, – ответил профессор.

– Но как…

– Мы же в больницах…

– Прогресс, – бросил мужчина в ответ и встал с места, – кофейку?

Гости почувствовали дикую усталось. Ноги подкашивало. Глаза слипались.

– У вас есть сутки, чтобы оклематься и включиться в работу, – продолжал профессор.

– Ты о чем, – напрягся Потап.